Да она просто крутит моим мужиком, возмущался я, рассказывая всё своему другу Илье.
Я посмотрел на телефон, и во мне снова зашевелилось это знакомое раздражение.
Сергей названивал в третий раз за вечер.
Извини, пожалуйста, голос усталый, виноватый, до боли знакомый. Я понимаю, мы же собирались в Большой, но тут В общем, Ольга говорит, у Димки температура под сорок. Она одна, не справляется. Ну ты же понимаешь?
Я прекрасно понимал.
Слишком хорошо понимал.
Серёг, у нас билеты, сказал я, стараясь держаться спокойно, хотя внутри всё клокотало. Полтора месяца этого спектакля ждали!
Знаю, родной. Всё компенсирую, правда. Но там же ребёнок, не могу так вот просто бросить.
После разговора я позвонил Илье.
Ты прикинь?! я метался по комнате, не в силах усидеть на месте. Снова! Третий раз за месяц! То сын приболел, то у бывшей машина сломалась, то ещё что-то выдумала!
Может, у него и правда сын болеет? осторожно предположил Илья.
Ясен пень! я плюхнулся на диван. Конечно болеет. Только вот ненормально, что его бывшая всегда именно ему звонит! У неё что, родственников нет? Друзей никаких?
Ну
Не нукай! вскочил я. Она им крутит, понял? Серёжа у меня добрый, он вообще ничего не видит! А она-то знает, что стоит позвонить всё бросит и помчится. Ей это выгодно!
Илья только тяжело вздохнул в трубку.
Слушай, а, может, дело не в ней?
А в ком?
Ну мало ли. Может, если женщина звонит бывшему мужу, а он каждый раз бросает всё и едет может, он сам не против?
Я осёкся.
Не неси фигни, резко сказал я. Серёжа ответственный отец. Он своего ребёнка не бросит!
Да понял, понял быстро согласился Илья. Я так, к слову.
Но его слова осели занозой. Противно царапая.
Сергей вернулся домой поздно, помятый, с хмурым лицом.
Прости меня, дурня такого, он приобнял меня за плечи, зарывшись носом мне в шею. Я тебе новые билеты куплю, получше наберём, обещаю.
Я молчал, глядя в окно. Сколько уже этих обещаний было? Пять? Десять? Двадцать?
И вечно одно и то же: «Ну, ты же понимаешь».
Понимаю, думал я. Только чему тут радоваться
Потом, не сразу, стали накапливаться мелочи.
Вроде незаметно, как пыль не видно её, пока пальцем по полке не проведёшь.
Стал замечать: Серёжа теперь телефон прячет. Раньше где угодно оставлял на кухне, в коридоре, даже в ванной. Теперь повсюду с собой тянет.
Серёж, а чего это ты телефон всюду носишь? спросил я как-то с улыбочкой.
А? он вздрогнул. Привычка. На работе приучили вдруг вызовут.
Ну-ну.
Посмотрел я однажды его календарь занести туда билеты хотел, чтоб не забыть. А там: «Забрать Димку из детсада 16:00», «Привезти Ольге документы на машину», «Позвонить О. про прививку».
О. это, понятно, Ольга.
Серёжа, спросил я за ужином, помешивая чай, ты, кстати, помнишь, когда у меня защита?
Поднял глаза.
Дипломная? В мае?
В марте. Через две недели.
А, точно. Извини, память дырявая.
Зато расписание Ольги как по нотам помнил
Потом случайно увидел выписку лежала на столе. Три перевода по двадцать тысяч рублей. Получатель О. Козлова.
Серёж, сказал я, держа бумагу. Это что такое?
Он даже не отмазывался, просто вздохнул.
Ольге помог. Мать у неё больная, лекарства дорогие. Потом Димку на кружки отправила я же не могу не помочь, она одна.
Шестьдесят тысяч, Серёж, за три месяца.
И что? У меня вообще-то сын! Не смотреть же, как они выживают.
Я аккуратно положил выписку на место.
Нет, не должен, согласился я. Только странно, что ты мне ничего про это не сказал.
Да не видел смысла. А то началось бы вот это вот всё
Это «вот это вот» прозвучало так, будто я прицеп.
Был ещё случай в машине.
Сел на пассажирское на заднем сиденье вижу детский рисунок. Дом, цветы, солнце. Три человека. Папа, мама и Димка.
Меня там нет.
Взял рисунок, повертел. На обороте детской рукой: «Папе от Димы. Наша семья».
Серёж, позвал я тихо.
А? А, это Димка нарисовал. Талантливый мелкий, да? Круто же.
Я перевёл взгляд с рисунка на него и обратно.
Тут написано «наша семья».
Ну так, он же ребёнок. Для него семья это я, Ольга и он. Дети так видят, психология.
Положил обратно, пристегнулся и всю дорогу молчал.
Потом Ольга начала приходить сама.
Сначала за вещами Димки, потом «обсудить отдых», потом вообще просто так, на чай.
Вежливая, спокойная, всё с улыбочкой.
Привет! кивала мне, будто мы друзья. Я ненадолго, Серёжа дома?
И после каждого прихода Серёжа становился каким-то другим. Нахмуренный, погружённый в мысли, односложно отвечал.
Ты что-то не в духе? спрашивал я.
Да так, устал.
Я стал ощущать себя чужим в своей же квартире. Лишним.
И вот однажды услышал случайно, как Серёжа говорит по телефону в ванной (дверь не до конца прикрыл):
Оль, ну не плачь Я приеду Конечно, помогу. Ты же знаешь, я всегда рядом.
Голос тихий, нежный, почти как у влюблённого.
Я отошёл, сел в кухне и вдруг понял манипулирует не она.
Он сам позволяет.
Потому что ему так удобнее.
Три дня я молчал. Следил. Как учёный за насекомым спокойно, отстранённо.
И видел, как он расписание Ольги держит лучше, чем моё. Знает про кружки, прививки, всех врачей. В календаре всё чётко. А мои даты пролетают мимо.
Постоянно кому-то пишет, телефон не выпускает, сразу лицо становится виноватым и каким-то мягким.
Вечером, когда Серёжа был в душе, Ольга позвонила. Я посмотрел на экран. Взял трубку.
Серёж? Ты можешь приехать? Мне ужасно плохо Я больше не знаю, к кому обратиться
Я молчал.
Серёж, слышишь? Я одна не справляюсь, ты же всегда был рядом
Сбросил звонок. Положил телефон, сел и рассмеялся.
Господи, ну и дурак я. Терпел. Всё ждал, что Серёжа сам встрепенётся.
Вышел из ванной, с полотенцем на бёдрах и мокрыми волосами.
Тебе Ольга звонила, сказал я спокойно.
Он замер.
Ты что, трубку взял?!
Взял, сказал я. Она плакала. Просила тебя приехать. Говорила, что ты всегда был рядом.
Он растерялся, никак не находил, что ответить.
Пойми, у Ольги сейчас тяжёлый период. У неё нет никого, только я. Я не могу бросить человека!
Бросить? усмехнулся я. Вы четыре года как развелись. Она не твоя жена. Она бывшая. Ты её бросил давно.
Но у нас же общий ребёнок!
И что, из-за этого ты обязан ехать к ней по каждому зову, переводить деньги, помнить её расписание, а мои дела забывать?
Ты преувеличиваешь!
Я?!
Внутри что-то хрустнуло. Я схватил сумку и начал собирать вещи.
Понимаешь, я долго думал, что проблема в ней. Что это она тобой крутит, использует ребёнка, провоцирует. А теперь понимаю проблема в тебе. Ты сам не хочешь ставить точку. Тебе удобно. Две жизни бывшая, которую надо спасать, и нынешний партнёр, который всё это терпит. Ты же не хочешь выбирать.
Не уходи
Я не ухожу, ответил я спокойно. Я выхожу. Из вашего круговорота, где для меня всё время третье место. Я больше не борюсь за тебя, не играю в ваши игры.
Сергей остался стоять мокрый, растерянный, потерянный.
Давай обсудим
Обсуждать нечего, накинул я куртку. Ты сделал свой выбор давно. Я вот только сейчас это понял. Теперь вижу чётко как сквозь воду.
Я открыл дверь.
Прощай, Серёж. Передавай привет Ольге. Теперь она может названивать в любое время.
Дверь закрылась тихо.
Месяц спустя я сидел в кафе с Ильёй.
Как сам? осторожно спросил друг.
Всё нормально, правда, усмехнулся я.
Это и была правда. Первую неделю было тоскливо всё горело, хотелось написать, вернуться. Но держался. Снял маленькую квартирку, устроился на дополнительную работу, защитил диплом.
Сергей звонил, писал кучу длинных смс, где извинялся, путался, оправдывался.
«Прости меня, дурня. Всё понял. Ты был прав. Давай по новой».
Я не отвечал. Потому что чувствовал начинать с ним заново бессмысленно. Проблема не в Ольге, а в нём. Пока он этого не осознает всё повторится.
А он как? спросил Илья.
Кто?
Серёж, кто же ещё.
Без понятия. Не общаемся.
Илья задумался.
Не жалеешь?
Я подумал. Жалею ли я? Нет, не жалею. Было даже облегчение будто скинул тяжёлый рюкзак, который таскал годами.
Сделал выбор, отпил кофе я. За себя и за него.
Молодец, сказал Илья.
Та ну, просто поумнел, наконец.
Сергей остался один.
Ольга, как оказалось, быстро остыла. Без меня этот треугольник потерял интерес. Попытки Сергея вернуть их близость упёрлись в холодное «нет».
Ты выбрал не меня тогда, спокойно сказала Ольга. Так и живи с этим сам. А я свою жизнь построила, твой патронаж больше не нужен.
Сергей ещё долго пытался меня вернуть: ждал у подъезда, названивал, слал простыни сообщений. Но я был твёрд.
Серёж, отпусти меня, сказал я напоследок. И себя. Мы не подходим друг другу. Ты привык жить двумя жизнями, а мне нужна одна. Но настоящая.
Я шёл по вечерней Москве и думал как всё странно. Сколько лет я боялся остаться один, а когда остался понял, что не потерял ничего.
Потому что тот, кто не умеет выбирать, не может дать ничего.
А я заслуживал реального.
Как думаешь, стоит ему пытаться возвращать Ольгу обратно? Всё равно же с нормальными людьми он не умеет по-настоящему жить Не знаю, пожал плечами Илья. Может, вам всем пора жить дальше.
Я улыбнулся впервые спокойно, легко. За окном хлопнула тёплая весенняя гроза. Я слушал стук капель, вдыхал воздух перемен и вдруг понял: мне нечего возвращать, потому что настоящее только впереди.
Я больше не буду спасать никого, кто сам застрял в прошлом, сказал я, хочу строить свою жизнь, по своим правилам. Без треугольников, телефонов в ванной и вечных «ты же понимаешь».
Илья усмехнулся:
Для начала, давай просто закажем по пирогу. Ты заслужил и новую главу, и десерт.
Я засмеялся и кивнул. Сладость свежего начала вот что действительно было мне по вкусу.
За окном бесшумно утихал дождь, а внутри больше не было ни обиды, ни сожаления. Только облегчение и ощущение, будто я наконец-то снова стал собой.
Теперь впереди наконец-то были только мои выборы и мой светлый горизонт.
