Ну что встала, как памятник? Открывай давай, мы тут уже с чемоданами! характерный звон свекровиного голоса перебил даже треск старенькой косилки Михалыча за забором. Мы же как-никак с гостинцами приехали, а у вас тут всё под замком, как будто в ФСБ!
Люба замерла посреди грядки с клубникой, вытирая запотевший лоб рукой в земле и оставляя себе на лице нечто, похожее на камуфляж. Впрочем, сейчас ей было не до эстетики. Она выпрямилась, с тоской расправляя спину будто камень туда зашили после прошлых прополок, и кинула взгляд на железные ворота.
В планах такого врывания, мягко говоря, не было.
Люба скользнула глазами по мужу. Димка топтался у сарая с молотком, будто эскаргот перед солью, и только виновато пожал плечами: «Я не звал», пытался донести беззвучно.
Димочка! снова донёсся с улицы голос обиженным кларнетом. Мать, понимаешь, приехала, сестра твоя вырвалась! А вы тут глухая оборона!
Люба послышала тяжело, отбросила перчатки в ведро. Её мечта про ударные выходные на любимых шести сотках срывалась с треском. Кивнула мужу мол, открывай, уже поздно отсиживаться.
Ворота распахнулись, и во двор с видом «царя горы» въехал серебристый «Рено Дастер». Родня высыпала из машины, словно артисты на новогоднем утреннике. Зашла первой, конечно, Мария Степановна фееричная дама в разноцветном сарафане и внушительной соломенной шляпе. За ней ковыляла старшая сестра мужа, Вера, в шортах и ажурном топике свежий красный маникюр напоказ. Замыкал процесс строго-привольный Валерий Павлович, муж Веры тот вообще еле проснулся.
Багажник едва удержал подборку: мешок угля, пластмассовые вёдра с мясом, гордые кеги «Жигулёвского».
Ну жарааа Мария Степановна обмахивалась шляпой так, что чуть окно не снесло. Люба, ты чего такая подкопченая? Мы вот сюрприз решила закатить! Димке звоню не берёт. Думаю, завалимся, заодно мясо пожарим, речка-то рядом! Шезлонги где ваши?
Люба молча вглядывалась в разгульный десант. Кровь прилила к щекам. Эту дачу, выстраданную от бабушки, она холила и лелеяла много лет. Когда за мужем вышла, участок был как после Орды бурьян и развалины. Почти всё, что тут цветёт и плодоносит её труд и её нервы. Димка помогал, конечно, но без особой инициативы. Его родня появлялась исключительно, когда могли хапнуть ягод и развлечься в гамаке, вынырнув на шашлыки среди цветущей роскоши.
Здравствуйте, Мария Степановна, держав короткий передышку, выдала Люба. Правда, сюрприз Мы тут на штурме огородов.
Работа не волк! фыркнул Валерий Павлович, помахивая ящиком пива. В лес не убежит. Отдыхать надо выходные же придуманы не зря! Дима, тащи мангал!
Вера уже осматривала участок с хозяйскими замашками.
О, Люба, где шезлонги? Я загорать хочу. И слушай, у тебя малина поспела? Я бы поела.
Малина зелёная ещё, сухо буркнула Люба. Шезлонги в сарае, пыльные.
Так Дима пусть достанет и протрёт! скомандовала тёща, уже двигаясь к веранде. А ты, Люба, приведи морду в порядок, хозяйке не с руки выглядеть как доярке на покосе. Всё, накрывай на стол, мы с дороги аж животы прилипли! Нарежь там салатика, да огурчиков свежих. Мужчины сами с мясом разберутся.
Мария Степановна заняла кресло на веранде, которое Люба себе берегла для вечернего «Войны и мира», и осмотрела владения.
А у забора трава махровая не порядок. Димочка скосят потом, выставила диагноз.
Люба посмотрела на мужа. Тот стоял косолапо, внеся нерешительно ногу за ногу.
У них ведь на выходные был график покруче, чем на космодроме: вскопать дальний угол, покрасить штакетник, разобрать парникового динозавра. Даже к вечеру машина с навозом обещалась. Теперь всё вітєр по полю гуляє, а ты режь салаты и обслуживай «Мальдивы».
Щелкнуло в голове. Холодно и чётко.
Дима, подойди, пожалуйста.
Ушли к колодцу.
Ты знал про налёт? спросила тихо Люба.
Да ни сном, ни духом, зашипел Дима, косясь на мать. Утром позвонила, спрашивала где, что. Я и ляпнул на даче Она молчала! Ну чего теперь делать? Родня, не выгонять же!
Потерпеть опять? усмехнулась Люба. Мы в прошлые выходные к маме твоей в Ашан ездили, до того у Веры день рождения! А сейчас у меня тут рассаду если не вкопать к осени только крест поставить! Забора нет и бурьяну не будет! Всё, Дима, это мой участок. Мои законы.
Люба, не тратя слова, пошла к сараю. Грохот железа мгновенно отрубил весёлый гомон на веранде. Через минуту она выскочила с набором оружия: три лопаты, два грабля, тяпка и банка краски.
С грохотом свалила всё это к ногам изумлённой родни.
Дорогие гости! Раз вы без приглашения, совмещаем приятное с полезным: объявляю субботник.
Это шутка?! Вера испуганно отодвинула босоножку от грязной лопаты. Мы не работаем по выходным!
А я не аниматор и не шеф-повар, отпарировала Люба. Кто не работает, тот не ест, помните? Народ, между прочим, сказал.
Мария Степановна с надкусанным яблоком застыла, будто ей доложили часы Судного дня.
Люба! Да мы гости! Ты с ума сошла?
Дима в нерешительности топтался, но сопротивления не оказывал.
Мария Степановна, Люба взяла слово. Всё по-честному: моя дача, ваши желания ваши усилия. Хотите шашлык? Вот фронт работы.
Лопаты пошли в оборот. Валерий Павлович получил самую сложную территорию у забора: земля тяжёлая, глина знатная мужского плеча требует. Без взлёта и мангал не разжигаем.
Люба, я в отпуске! У меня спина!
Э-эх, физкультура, Валерий Павлович! Лопата почти японская, не переживайте.
Вера вручены грабли и предложение: собрать скошенную траву и морковку прополоть «ради ровного загара».
Я не могу, маникюр только вчера на три тысячи рублей делала! Мама!!!
Мария Степановна встала во весь рост гроза полей.
Всё, цирк закончен! Дима, убери лопаты! Или мы уезжаем, если не рады!
Люба скрестила руки.
Не выгоняю. Обмен: помощь гостеприимство. Не хотите не мешайте.
Дима, ты мужик или кто?! крикнула Мария Степановна.
И тут Дима, после долгих тренировок на семейных собраниях, нашёл голос:
Мама, Люба права.
ЧТО?! триумвират гостей был потрясён.
Её дача, её правила. Хотим остаёмся работать, не хотим едем на турбазу, там даже повара есть.
Тишина такая, что слышно пчёл.
Поехали, Валера! И нечем тут дышать с этими индивидуалистами! рявкнула мать, бросив последний взгляд, который сулил Альпы вечных проклятий.
Было показательное бегство. Кегу с пивом забрали, мясо тоже. Люба и Дима стояли на распутье двора, слушая, как автомобиль уносит к праху родственных чувств атмосферу нехоженого курорта.
Сели на ступеньках веранды.
Ты как? спросил Дима.
Думаю, на меня порчу навели, хмыкнула Люба.
Навели, посмотрим, пройдёт ли, усмехнулся он. Главное, что вместе. Давай работать дальше?
Кстати, Вера свой загар так и не получила.
А вот картошку и селёдку мы заслужили, добавил Дима.
Через час они сидели на веранде с лимонадом и слушали тишину. Позже, на кухне, закусывали варёной картошкой с маслом, обсуждая, что иногда границы ставить надо даже если это пугает. Постояли за себя и пусть на том.
Неделя прошла. У квартиры раздался робкий звонок. На пороге одна Мария Степановна, без фронта поддержки, с пакетом.
Можно? Тут пирожки. Сама делала, неловко улыбнулась она.
Проходите.
На кухне чай, пирожки, паузы между словами.
Прости, Люба, погорячилась. Всё жизнь привыкла, что сын маленький а он уже взрослый. Жена у него молодец. И дача как картинка стала не чета моим палисадникам.
Долгий разговор, но лёд тронулся. Больше никаких «надо», только «можно» и вдумчивое «спасибо». Вера ещё обижается, но это мелочи.
А в сарае лопаты теперь на самом виду. Напоминание: хочешь отдыхать сначала помоги. Так родня и перестала быть набегом, а стала союзником. Главное, заранее спросить: «Чем помочь?» и никто уже не путает семейное гостеприимство с бесплатным сервисом.
Вот такие у нас нынче дачные уроки.
