Сейчас мне сорок два, а женат я на женщине, которая когда-то была моей лучшей подругой с самой юности, с четырнадцати лет. Встретились мы с Ольгой в школе, случайно оказались за одной партой. Между нами не вспыхивала искра, не было никаких признаков романтики. Просто двое подростков, которые каждый день проводили вместе: домашние задания, перемены, совместные тайны, разговоры по душам. Я знал обо всех её возлюбленных, она о моих увлечениях. Ни намёка на поцелуй, никаких пересечённых границ только действительно крепкая дружба.
В подростковом и раннем взрослом возрасте наши пути разошлись. Я в девятнадцать уехал учиться в Москву, а Ольга осталась в нашем родном Ярославле. В двадцать один у меня начались серьёзные отношения, а в двадцать четыре я женился на другой женщине. Ольга пришла на мою свадьбу, сидела рядом с моими родными за большим русским столом. Тогда у неё тоже был постоянный спутник. Мы всё так же созванивались, обсуждали проблемы, делились советами, поддерживали друг друга.
Мой первый брак продлился почти шесть лет. Со стороны казалось, что у нас идеальная семья, но на самом деле всё было иначе: вечные молчания, споры, отдаление. Ольга знала обо всём: и когда мы с женой спали в разных комнатах, и когда наши разговоры сошли на нет, и когда я начал ощущать одиночество при живом человеке рядом. Она никогда не говорила плохо о моей жене, не пыталась настроить меня против неё просто слушала. В то же время у неё самой окончились долгие отношения, после которых она пару лет была одна, полностью окунувшись в работу.
Когда мне исполнилось тридцать два, пришёл развод. Долго, тяжело и с точки зрения закона, и для души. Жил я тогда один, начинал всё с чистого листа. В это время Ольга оказалась тем человеком, что был ближе всех: помогала подобрать квартиру, ходила со мной по мебельным магазинам, приходила на ужины, чтобы я не чувствовал себя покинутым. Всё ещё называли себя друзьями, но начали происходить вещи, которых прежде не было мы могли долго сидеть в тишине, не чувствуя неловкости, иногда ловили взгляды друг друга, а ревность стала появляться, хоть никто это не озвучивал.
В тридцать три года, после одного из ужинов у меня дома, я вдруг понял: не хочу, чтобы Ольга уходила. Между нами не случилось ничего физического, даже не было поцелуя. Но ту ночь я почти не спал впервые признал себе, что она для меня уже не просто друг. Через несколько дней мы впервые откровенно поговорили. Она привела примеры, рассказывала, как обижалась, когда я встречался с другими, как ей было неприятно узнавать об этом от кого-то ещё, как вдруг сама осознала: что-то изменилось и в ней.
Почти год ушёл у нас на то, чтобы смириться с переменами. Мы оба пытались встречаться с кем-то другим, убеждая себя, что это не любовь. Не получилось: всегда возвращались к друг другу с разговорами, советами, сравнениями. В тридцать пять мы решились попробовать быть вместе. Сначала всё давалось сложно двадцать лет чистой дружбы не превращаются в отношения без тревог, без страха потери того, что дорого.
Два года спустя мы поженились мне было тридцать семь, Ольге тридцать шесть. Не было пышного торжества просто зрелое решение двух взрослых людей. Потом многие говорили: «Так и должно было быть, все всегда это знали», но мы сами никогда так не думали. За столько лет мы не переступали черту между дружбой и любовью. Эти чувства не были с самого начала они появились, когда у каждого за спиной уже были испытания, поражения и утраты.
Теперь у нас семья, и пусть всё не идеально, но это прочный союз. Мы знаем друг друга до мелочей: как реагируем на ссору, как молчим, как просим прощения. Иногда я думаю если бы не прошёл через развод, не понял бы, что имею рядом. Я не женился на лучшей подруге из удобства. Просто после всего, что пришлось пережить, она осталась единственным человеком, при котором мне никогда не приходилось надевать чужую маску и притворяться.
