Мне сейчас 42 года, и я женат на женщине, которая была моей самой близкой подругой с четырнадцати лет. Мы познакомились ещё в школе. Между нами тогда не было никакой искры, ни намёка на влюблённость. Просто двое детей, что случайно оказались за одной партой и стали встречаться каждый день. С самого начала это была чистая дружба: вместе делали уроки, болтали на переменах, делились секретами. Я знал о её парнях, она о моих отношениях. Не было ни поцелуев, ни намёков, ни попыток перейти какую-то черту. Мы были настоящими друзьями, из тех, которые бывают раз в жизни.
В подростковые годы и чуть позже у каждого появилась своя дорога. В девятнадцать лет я уехал учиться в Москву, а она осталась в Самаре. В двадцать один у меня появилась первая серьёзная девушка, а в двадцать четыре я женился на другой женщине. Моя лучшая подруга тогда была на свадьбе, сидела рядом с моими родителями. У неё на тот момент тоже был серьёзный молодой человек. Мы продолжали созваниваться рассказывали друг другу о своих проблемах, просили совет и просто молчали вместе, когда нужно было.
Первый мой брак продлился почти шесть лет. Со стороны всё выглядело прилично, но внутри много тишины, ссор, недосказанности. Подруга знала обо всём этом: когда мы с женой стали спать в разных комнатах, когда перестали разговаривать, когда я начал чувствовать себя одиноким, несмотря на то, что был не один. Она никогда не говорила плохого о моей жене, не настраивала меня против неё только слушала. Тогда же и у неё закончились долгие отношения, и пару лет она жила одна, занималась работой.
Развод случился, когда мне было тридцать два. Это было долго и тяжело и с точки зрения бумаг, и для души. Я жил один и пытался выстроить всё заново. В тот период именно она была рядом больше всех: вместе искали новую квартиру, ездили выбирать мебель, просто приходила поужинать чтобы я не оставался один в тишине. Формально мы всё ещё были «друзьями», но потихоньку стали появляться вещи, которых раньше не было: долгие молчания без неловкости, взгляды, задерживающиеся дольше обычного, ревность, которую никто из нас не признавал напрямую.
В тридцать три года, после одного обычного ужина у меня дома, я вдруг понял, что не хочу, чтобы она уходила. Между нами тогда не было ничего физического, даже не прикоснулись друг к другу. Но ту ночь я не мог уснуть, поняв то, от чего долго отмахивался: она больше не просто подруга. Через несколько дней она и сама призналась мне в похожих чувствах рассказывала, как внутри ёкало, когда слышала, что я с кем-то встречаюсь, как она ловила раздражение от этого, как вдруг заметила, что не понимает, когда это началось.
Потребовался почти год, чтобы принять новые чувства. Мы оба пытались убедить себя, что между нами ничего такого нет встречались с другими, убеждали себя, что это не любовь. Но всё равно возвращались друг к другу, болтали часами, сравнивали любые отношения с тем, что у нас есть. В тридцать пять решили попробовать. Было неловко за двадцать лет вырастили дружбу, а тут попробовали быть парой: было страшно, было чувство вины и беспокойство а вдруг не получится, тогда потеряем вообще всё.
Спустя два года, когда мне было тридцать семь, а ей тридцать шесть, мы расписались. Свадьба была скромная, без пафоса. Решение было зрелым, выстраданным, выговоренным. Много кто говорил, что «давно было понятно», что мы оба для друг друга. Но по-настоящему мы этого не видели раньше: дружили две декады, никогда не нарушали границ, не строили планов. Любовь не началась сразу она пришла только после того, как мы прожили, испытали боль, что-то потеряли.
Сейчас мы женаты уже много лет. Не скажу, что у нас идеал, но у нас настоящее, крепкое. Мы знаем друг друга до мельчайших деталей: кто как реагирует на стрессы, как ссоримся, как миримся. Иногда думаю: если бы не развод, так и не понял бы, что рядом со мной был самый родной человек. Я не женился на лучшей подруге из-за привычки. Я женился на ней потому, что после всего она единственный, перед кем никогда не приходилось носить маску. И знаю: всё, что у нас есть, настоящее и дорогое.
