Спасибо за то, что вы лишили меня права хотя бы на ошибку? В собственной квартире
В моей квартире, спокойно, но твердо перебила Римма Марковна. Это моя квартира, Лидия. И на моей кухне несъедобным блюдам не место.
В кухне установилась тишина.
Лидочка, ты же понимаешь, это просто нельзя было поставить на стол.
Твои родители интеллигентные люди, я не могла допустить, чтобы они жевали это, Римма Марковна невозмутимо наливала чай в тонкие фарфоровые чашки из сервиза, выданного еще на свадьбу.
Лидия стояла в углу, чувствуя, как внутри скручивается горячий, плотный узел. В ушах от волнения гудело.
На тарелках её родителей, ушедших сейчас в гостиную с Димой, остались остатки той самой «подошвы» сочной утиной грудки с брусничным соусом, которую Лидия готовила четыре часа. По крайней мере, ей так казалось.
Это не подошва, голос Лидии дрогнул, но она смотрела свекрови прямо в глаза. Я делала по маминому рецепту, купила утку на фермерском рынке. Куда вы ее дели, Римма Марковна?
Свекровь изящно отставила заварочный чайник, вытирая руки почти идеально белым кухонным полотенцем.
На её лице не было ни тени раскаяния только снисходительная жалость, которая бывает к неразумному котенку.
В мусоропроводе, доченька. Твой маринад помягче не скажешь, уксусом давал так, что глаза резало.
Я приготовила нормальное конфито с тимьяном, на медленном огне. Ты видела, как твой папа добавки просил? Вот это уровень.
А то, что ты там настрогала, для привокзальной столовой подошло бы, не выше.
Вы не имели права, прошептала Лидия. Это был мой ужин. Мой подарок маме с папой на годовщину. Даже не спросили!
А зачем спрашивать? Римма Марковна подняла бровь; взгляд был холодным, как у наставника на кухне. Когда дом горит, разрешение на тушение не просят.
Я спасала честь семьи. Дима бы расстроился, если бы гости попали в больницу.
Давай торт неси. Его я тоже немного подкорректировала крем был жидковат, пришлось добавить загуститель и цедру.
Лидия посмотрела на свои руки они дрожали. Она весь день была на кухне, пока Римма Марковна якобы отдыхала в своей комнате.
Считала каждый грамм, процеживала соус через сито, украшала каждый ломтик. Хотела доказать, что она не просто «жена сына», временная квартирантка, а настоящая хозяйка.
Но стоило ей умыться перед прихдом гостей, как на кухне все снова контролировала «профессионалка».
Лид, ну ты где там? в дверях появился Дима, довольный и расслабленный после вина. Мам, утка отпад! Лидочка, ты удивила всех. Я и не знал, что у тебя так здорово выходит.
Лидия обернулась к мужу.
Это не я, Дим.
В смысле? он опешил.
В буквальном. Твоя мама выбросила мою еду и приготовила все сама. Всё, что вы ели от салата до горячего дело ее рук.
Дима на секунду задумался, взгляд метался между женой и мамой. Римма Марковна аккуратно протирала и без того сверкающий стол.
Ну, Лид Дима попытался ее приобнять, но она резко отошла. Мама ведь хотела помочь.
Если увидела, что что-то не так она же профессионал. Ты знаешь, у нее пунктик на качестве.
Зато вкусно, родители в восторге. Главное вечер удался! Какая разница, кто готовил?
Какая разница? слезы обиды подступили к глазам Лидии. Разница в том, что я здесь никто. Просто мебель или фон.
Я три дня думала над этим ужином! Мечтала сама угостить маму с папой! А ваша мама опять выставила меня полной профанкой, не способной даже соус взбить.
Никто тебя не выставлял, вмешалась Римма Марковна, складывая полотенце. Мы им не сказали. Они думают, что это ты. Я сохранила тебе лицо, Лидочка. Могла бы и спасибо сказать вместо этой сцены.
Спасибо? Лидия горько улыбнулась. Спасибо за то, что лишили даже права ошибиться? В собственной квартире…
В моей квартире, тихо, но веско повторила Римма Марковна. Это мой дом, Лидия. И на моей кухне несъедобным блюдам не место.
Наступила тишина. В гостиной вполголоса шел телевизор, а родители Лидии что-то весело обсуждали.
Они там счастливы, уверены их дочь молодец. А она ощущала, будто пощёчина обрушилась при всех, а после еe посыпали солью.
Лидия молча вышла на коридор.
Мам, пап, я как-то неважно себя чувствую. Голова болит. Димка вас проводит, ладно?
Лидочка, ты что? встревожилась мама, поднимаясь с дивана. Утка была просто волшебная, может, ты переутомилась, пока готовила?
Наверно, кивнула Лидия, глядя поверх маминых плеч. Больше не буду.
Она закрылась в спальне, села на край кровати, и стучала в висках мысль: «Так больше нельзя».
Это длилось полгода как только съехались к Римме Марковне, чтобы накопить на первый взнос за ипотеку.
Покупает продукты свекровь рыщет по пакетам:
Где этот помидор нарыла? Пластиковый какой-то. Такой только в кино для съёмок, не для еды.
Пыталась пожарить картошку Римма Марковна за спиной вздыхала, будто у неё воруют последнее.
В итоге Лидия перестала ходить на кухню, если там была свекровь.
Сегодняшний вечер должен был стать триумфом, а получилcя капитуляцией.
Дверь скрипнула. Вошел Дима.
Родители ушли. Всё нормально, если не считать твоей вспышки. Мама, конечно, перегнула, поговорю с ней, но
Не надо, перебила Лидия, вынимая дорожную сумку из шкафа.
Куда ты собираешься? застыл он на пороге.
К родителям. Сегодня же.
Лид, ну не начинай… Из-за утки? Это просто еда!
Нет, Дима! Лидия резко обернулась, сжимая любимый свитер. Это уважение. Твоя мама считает меня лишней деталью, портящей её идеальный мир.
Ты всё спускаешь: «Мама хотела лучшего», «она опытная»… А я кто? Я твоя жена, а не стажёр на её кухне!
Она не хотела обидеть, она просто по-другому не может. Всю жизнь в ресторане. Всё должно быть безупречно.
Пусть и живёт в идеальном мире. А я хочу права на пережаренную картошку и неудачную запеканку в своем доме, где мои старания не летят сразу в ведро.
А куда ты пойдёшь? Дима схватился за голову. Ночь на дворе. Обсудим всё утром?
Нет. Если останусь до утра завтра снова услышy, что кофе заварила не так.
Я больше не могу, Дим. Либо завтра ищем съемную квартиру, хоть комнату в коммуналке, либо… я не знаю даже.
У нас сейчас нет денег на съём, насупился он. Копим на квартиру. Потерпи еще полгода.
Лидия посмотрела на него внимательно. В его глазах не было ни капли сочувствия только банальный расчет и желание, чтобы конфликт угас сам.
За полгода от меня ничего не останется. Я здесь только тень.
Она наспех кинула в сумку самое необходимое. Молния неохотно закрылась.
В коридоре столкнулась с Риммой Марковной.
Демонстрация ухода? Финал спектакля «Невостребованный кулинар»? иронично бросила та.
Нет, Лидия обулась. Это финал. Кухня полностью под вашим контролем. Можете и специи мои тоже выбросить, пусть не раздражают.
Лидия, перестань! Дима выскочил за ней. Мам, скажи ей!
А что сказать? Римма Марковна пожала плечами. Если из-за кастрюли рушится семья значит, такой ей и быть.
Я в её годы умела признавать ошибки, а сейчас у всех только гордость…
Лидия не остановилась. Вышла на лестничную площадку.
Свежий ночной воздух показался прекрасным после застоя кухонных обид.
В ушах доносились голоса Дима спорил с матерью, та тоном учительницы отвечала.
***
Всю неделю Лидия жила у родителей. Те всё понимали, но не лезли с расспросами.
Мама только вздыхала, подливая чай и подкладывая блинчики простые, домашние.
Дима звонил ежедневно сначала возмущался, потом умолял, потом обещал, что «поговорит по-взрослому». На пятый день приехал.
Лид, возвращайся выглядел он уставшим, щёки впали, рубашка помятая. Мам заболела.
Лидия занесла чашку ко рту и замерла.
Что с ней? Давление?
Нет. Врач сказал вирус и осложнения. Три дня температура почти до сорока. Сейчас спит, но… Лид, ей всё безвкусно. Говорит, что ест бумагу. Ничего не чувствует.
Вкусы пропали? удивилась Лидия.
Полностью. Она разбила вчера банку со специями, даже не почувствовала аромата. Сидела, рыдала Я впервые ее такой вижу.
Лидия ощутила, что злость, накопленная за неделю, начинает таять.
Она знала, как Римма Марковна каждое утро начинала день с молотого кофе, вдохнув аромат, как глоток воздуха.
Потерять вкус для неё всё равно, что для музыканта ослепнуть.
Вызывала врача? тихо спросила Лидия.
Да. Говорят, неврология или осложнение. Может вернуться, а может и нет.
Она не выходит из комнаты. Говорит: если не чувствует вкуса она теперь никто.
Лидия смотрела в окно, где за стеклом кружился медленный снег. Она представила свекровь обычно властную и сильную женщину, а сейчас потерянную, чужую на собственной кухне.
Лид, не из-за меня возвращайся, Дима смотрел в пол. Она одна не справится. Вчера пересолила суп не заметила даже.
А чем я помогy? Лидия усмехнулась. Я у неё считалась криворукой. К плите не подпускала.
Ты у неё, сама того не зная, последняя надежда. Гордость не даст попросить но я видел, как она смотрела на пустую полку в холодильнике.
На следующий день Лидия вернулась. Не потому, что простила, а потому, что почувствовала некрасиво бросать близкого в беде, каким бы трудным он ни был.
В квартире не пахло выпечкой, овощами, ничего не было только пыль и тоска.
На кухне за столом сидела постаревшая Римма Марковна, волосы растрепаны, перед ней остывал чайник.
Здравствуйте, Римма Марковна, негромко сказала Лидия.
Свекровь вздрогнула, подняла безжизненный взгляд.
Пришла поиздеваться? Ну, давай. Можешь жарить свою «подошву», я не почувствую разницы.
Лидия поставила сумку и подошла ближе, увидела руки свекрови дрожат.
Я пришла готовить.
Зачем? Римма Марковна уставленно отвернулась. Я ничего не чувствую. Мир серый, как будто звук и цвет выключили.
Я жую хлеб это вата. Пью кофе горячая вода. Продукты только переводить зря.
Лидия глубоко вдохнула.
Значит, я буду вашими руками и языком. Скажите, что делать я попробую.
Ты? Ты же не отличишь укроп от петрушки.
Научите. Ведь вы профессионал. Или сдались?
Долго молчала свекровь. Потом взглянула в глазах мелькнула старая искорка.
Ты даже нож держать не умеешь
Будете учить и пластырь клеить, Лидия решительно открыла холодильник. У нас там говядина лежит, давайте бефстроганов.
Свекровь медленно встала, провела рукой по холодной плите.
Его надо резать одинаковыми ломтиками. Ты всё испортишь.
А вы следите, Лидия достала нож. И командуйте. Только кричать не надо. Я стажёр, не мишень.
Римма Марковна села рядом, следила глазами. Впервые за долгое время давала советы спокойно.
Палец так, нож вот так. Не дави, работай кистью.
Лидия слушалась.
Режь одинаково, иначе приготовится по-разному. Это основа.
Так начался их первый, очень странный, совместный вечер. Лидия делала, как указывали, Римма Марковна только советовала.
Теперь добавь вина. Как запах?
Как сырой лес после дождя что-то кисло-сладкое.
Добавь чуть сахара, смешай.
А теперь? Лидия попробовала. Вкусно, но будто чего-то не хватает.
Чуточку горчицы, Дижонской, прошептала свекровь. Она даст глубину.
Лидия добавила и удивилась, насколько всё изменилось.
Как вы это узнали, не пробуя?
Память, доченька. Вкус в голове тоже память. Там у меня библиотека рецептов.
Весь вечер провели на кухне. К приходу Димы поставили горшок с аппетитным мясом.
Ого! Дима поразился. Мам, ты, что, выздоровела?
Нет, тихо ответила свекровь. Готовила Лидия, я только мешала ей советами.
Дима восхищённо смотрел на жену, а Лидия подмигнула.
Садись, ешь. И не ругай, что пересолено мы старались.
Когда Дима уплетал добавку, Римма Марковна вдруг сказала, будто себе:
Знаешь, Лидия Почему я выбросила тогда твою утку?
Почему?
Она была нормальная. Не шедевр, но вполне съедобная.
Зачем?
Римма Марковна подняла взгляд и в нем был страх. Самый обычный человеческий страх.
Потому что, если бы ты приготовила идеально я бы здесь стала не нужна
Сын вырос, у него своя семья, а я чинюсь кухней и кулинарией. Это мой остров.
Я боялась оказаться никому не нужной старухой.
Лидия опустила тарелку. Раньше она видела в свекрови лишь твёрдость, но вдруг поняла за ней страх потерять контроль и быть забытым.
Вы всегда будете нужны, тихо сказала Лидия, Я столько не знаю в кулинарии. Кто меня научит правильно взбивать крем и резать мясо?
Свекровь вдруг выпрямилась, вернув себе строгий вид.
Вот согласна, рук у тебя кошмар. Завтра научим делать правильный крем. Только попробуй опять загуститель добавить выгоню из кухни.
Лидия засмеялась.
А если справлюсь поделитесь рецептом вашего медового торта!
Посмотрим, буркнула Римма Марковна и, впервые за долгое время, накрыла руку Лидии своей.
***
В жизни всякая кухня нуждается не только в идеальных специях, но и в доверии, терпении и умении признавать слабость. И только тот, кто отважился дать другому право на ошибку, находит путь к настоящей семье.
