Спасибо за то, что вы лишили меня даже права на оплошность? В своём доме
В моём доме, спокойно, но твёрдо поправила Зинаида Семёновна. Это мой дом, Наташа. И на моей кухне несъедобным вещам не место.
Повисла тягучая тишина, напоённая запахом свежезаваренного чая. Только ложечки звякнули о фарфор.
Наташенька, ты сама понимаешь: это просто было невозможно подать на стол.
Твои родители уважаемые люди, я не могла позволить им жевать это нечто, невозмутимо заявила Зинаида Семёновна, разливая чёрный байховый в тончайшие чашки с золотой каёмкой.
Наташа, застыла у края стола, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой горячий ком слёзы подступали к глазам, но она упрямо моргала, не давая им воли.
На тарелках её родителей, которые только что ушли с Андреем из гостиной, лежали остатки той самой «подошвы» сочной утиной грудки под брусничным соусом, которую Наташа готовила полдня. Или как ей казалось, готовила
Это не подошва, голос сорвался, но она посмотрела прямо в глаза свекрови. Я делала по маминому рецепту, купила на рынке самую свежую утку. Где она? Где?
Зинаида Семёновна изящно поставила заварочный чайник и аккуратно, по старой учительской привычке, вытерла руки об идеальное белоснежное полотенце.
В её взгляде была только жалость: та самая, когда на доброго щенка смотрят после лужи на ковре.
В мусоропроводе, девочка моя. А твой маринад как бы мягче сказать он уксусом опалял глаза.
Я приготовила утку по-русски, на меду, с тимьяном, под укропом. Ты видела, как твой отец попросил добавить? Вот это уровень.
А то, что ты сотворила это, прости, для привокзальной столовой.
Вы не имели права, прошептала Наташа. Это был мой ужин. Мой подарок, в честь годовщины родителей. Даже не спросили
А чего спрашивать? Зинаида Семёновна изогнула бровь, в глазах сверкнула сталь московской «волчицы», которая всю жизнь командовала кухней ресторанов на Тверской. Когда крыша горит, никто не спрашивает, можно ли тушить. Я спасала честь семьи. Андрей бы тоже не простил, если бы гости ушли голодные.
Беги, неси торт. Кстати, его я тоже поправила крем был жидкий, пришлось добавить желатин и апельсиновую цедру.
Наташа посмотрела на свои руки они предательски дрожали. Весь день крутилась на кухне, чтобы угодить, пока Зинаида Семёновна «отдыхала» в спальне.
Весила каждый грамм, тёрла соус, украшала блюдо Она так мечтала доказать, что она тут не просто жильё у мужа, а настоящая хозяйка.
Но стоило отлучиться в ванную и вот, за дело принялась «профессионалка».
Наташ, ты чего там застряла? появился в дверях Андрей, довольный, чуть розовый от вина. Мама, утка была просто безукоризненная! Наташа, ты в этот раз превзошла себя, честно. Я даже не думал, что ты так умеешь.
Наташа медленно повернулась.
Это не я, Андрей.
Как это?
Прямо так. Твоя мама выбросила моё, приготовила своё. Всё, что вы ели её рук дело.
Андрей замер, переводя взгляд с жены на маму. Зинаида Семёновна в это время полезла протирать уже блестящую плиту.
Наташ Андрей подошёл и попытался приобнять, но она отшатнулась. Мама хотела помочь.
Если она увидела, что не ладится она же всю жизнь на кухне, ты знаешь. У неё пунктик.
Но ведь получилось вкусно! Все довольны, вечер удался. Какая разница, кто готовил?
Какая разница? слёзы обиды жгли Наташу. Разница в том, что я здесь никто. Мебель. Декорация.
Три дня придумывала меню, хотела, чтобы мои родители попробовали, что я могу. А ваша мама опять выставила меня никудышной кухаркой.
Никто тебя не выставлял, Зинаида Семёновна аккуратно свернула полотенце. Мы же не сказали. Они думают, что ты.
Я сохранила твоё лицо, Наташа. Могла бы и поблагодарить вместо этого спектакля.
Спасибо? Наташа горько усмехнулась. Спасибо вам за то, что лишили меня даже права на ошибку в моём доме?
В моём доме, приглушённо, но с железной уверенностью, поправила Зинаида Семёновна. Это мой дом, Наташа. И на моей кухне несъедобным вещам не место.
На кухне повисла тяжёлая тишина. Где-то в гостиной бубнил телевизор, папа Наташи рассказывал маме что-то с шутками да смехом.
Им там спокойно. Они верят, что их дочь молодец. А она чувствовала, будто пощёчина прилетела незаметно, а потом посыпали солью.
Наташа вышла молча. Прошла к гостям.
Мама, папа, извините, мне не по себе. Голова Андрей вас проводит?
Доченька, что с тобой? мама с тревогой вскочила. Утка чудесная, наверное, ты просто устала. Такой праздник!
Да очень устала. Больше не буду, Наташа глядела куда-то в сторону, за плечо мамы.
Она закрылась в спальне. Села на кровать и подумала только одно: «Так нельзя больше».
Это ведь копилось с той давней зимы, как решили с Андреем «временно» пожить у Зинаиды Семёновны подкопить на первый взнос по ипотеке.
Если Наташа несла продукты, свекровь изучала пакеты с видом, словно ей подбросили гнилую картошку:
Ты где помидор такой взяла? Он ненастоящий! Его только в витрину выставлять, а не в салат.
Пожаришь картошку стоит сзади, вздыхает: «Ну вот, снова угробила».
В итоге Наташа почти перестала заходить на кухню, пока там хозяйничала Зинаида.
А этот вечер должен был быть победой а обернулся полным унижением.
Дверь скрипнула. Вошёл Андрей.
Слушай, все ушли. Я считаю, всё было неплохо, кроме твоего всплеска. Мама, конечно, перегнула, поговорю с ней, но
Не надо, перебила Наташа, я собираю вещи.
Ты что?.. Андрей опешил.
Вещи собираю. Уезжаю к родителям. Сейчас.
Наташа, ну чего ты! Из-за утки? Серьёзно? Это же просто еда!
Это не еда, Андрей! Это отношение. Твоя мама она считает меня приложением, которое только всё портит.
И ты ей позволяешь: «мама хотела как лучше», «мама профи» А я кто? Жена или стажёр на кухне?
Она не хотела тебя обидеть, она всегда такая была Ресторан дал о себе знать, у неё всё идеально должно быть
Пусть будет идеально но одна. Или с тобой. А я хочу иметь право на пересоленный суп у себя дома, где никто не вытряхнет мои старания в мусорку.
Ты куда пойдёшь-то? Ночь же! Давай утром разберёмся
Нет. Если останусь буду слушать опять про невкусный кофе.
Не могу так, Андрей. Либо завтра ищем съёмную, хоть комнату либо не знаю.
Ты ведь знаешь, у нас сейчас только двадцать тысяч рублей до зарплаты, мы копим на взнос! Через полгода возьмём двушку в Чертанове
Через полгода ты меня не узнаешь! Я уже не я Я тут тень
Быстро накидала вещи в спортивную сумку бельё, пару футболок, косметичка, от которой отлетела застёжка.
В коридоре её уже ждала Зинаида Семёновна, скрестив руки на груди. Взгляд холоднее январской ночи.
Уход, демонстрация? Новый акт «Гениальный кулинар»?
Нет, Зинаида Семёновна, Наташа натягивала ботинки. Это финал. Вы победили. Кухня целиком ваша. Специи если не нравятся тоже выбросьте.
Наташа, прекрати! Андрей торопливо вышел за ней. Мама, ну скажи же ей!
А что говорить? пожала плечами Зинаида Семёновна. Если из-за кастрюлек готова развалить семью вот и вся семья.
Я в её возрасте могла признавать ошибки и учиться у старших
Наташа не стала дослушивать. Закрыла дверь и медленно пошла по ступеням. Снег хрустел под ногами, ядреный морозный воздух будто сквозняком вытрясал горечь.
***
Всю неделю Наташа жила у родителей. Мама только вздыхала и блинчики подавала, обычные, с маслом, без заморочек.
Андрей звонил сперва сердился, потом уговаривал, плакал, просил простить; на четвёртый день приехал.
Наташа, возвращайся был он бледен, с помятыми рукавами рубашки. Мама тяжело заболела.
Что с ней? Сердце?
Нет Приволок какой-то вирус. Три дня под сорок, сейчас еле шевелится, ничего не ест. Говорит у еды вкуса нет. Вообще.
Как это нет?
Совсем нет. Пробует говорит, бумага во рту. А запахи? Порошка не отличает от ванили. Для неё же это жизнь вся.
Вчера разбила банку со своими любимыми специями не почуяла, сидела потом на полу и плакала
Гнев Наташи начал таять трудно было держать обиду, когда жизнь рушилась у другого человека.
Она ведь помнила, как Зинаида Семёновна каждое утро вдыхала запах молотого кофе словно вдох глубокий делала на вокзале после долгой дороги.
Для человека, который живёт вкусом потерять его, всё равно, что художнику ослепнуть.
Вызвала врача?
Да, приходил. Сказал осложнение, неврология. Может вернуться а может нет.
Она закрылась и не выходит. Говорит: если нет вкуса, значит, её больше нет
Наташа смотрела, как за окном кружит снег. Её бывшая «враг» теперь ломалась, как заварной пирог в неумелых руках.
Андрей я могу чем помочь? тихо.
Ты её единственная надежда. Она, гордость, не попросит. Но я видел Смотрит на твою пустую полку в холодильнике глаза прячет.
На следующий день Наташа вернулась. Не за прощением скорее из чувства ответственности, по-русски, по-женски: рядом оказаться, не дать погибнуть.
В квартире пахло ничем. Не было печёных яблок, не было тушёного картофеля только тишина с мыслями.
На кухне за столом сидела Зинаида Семёновна старше лет на десять, волосы собраны небрежно, в руках чашка.
Здравствуйте, Зинаида Семёновна, Наташа зашла негромко.
Та вздрогнула.
Пришла поиздеваться? Готовь подметку я всё равно не почувствую, что у тебя вышло.
Я пришла готовить, Наташа поставила сумку рядом.
Зачем? Я ничего не чувствую. Мир серый, как будто выключили краски.
Я жую булку вата. Пью кофе горячая вода. Продукты портить зря.
А я буду вашим языком. И носом. Вы будете говорить а я пробовать. Так и стану вашей ученической рукой.
Зинаида угрюмо ухмыльнулась.
Ты? Тимьян от чабреца не отличишь
Научите. Вы же профи. Или всё сдались?
Долгое молчание. Потом огонёк упрямого интереса.
Нож держишь как молоток, буркнула. Обрежешь пальцы.
Значит, будете пластырь клеить, Наташа пошла к холодильнику. Есть говядина, давайте беф бургиньон сделаем?
Зинаида подошла к плите, провела рукой холодна
Для бургиньона важна первая обжарка, твёрдо сказала она. Кубики одинаковые, три сантиметра. Мясо не варить жарить.
Наташа слушалась, резала, рубила неуклюже, но с азартом. Зинаида командовала. Иногда морщила нос, будто пытается припомнить, куда делся былой аромат.
Теперь вино. Выпари спирт.
Пахнет лесом, когда дождь только прошёл. Кисловато, сладко
В точку. Добавь щепотку сахара для баланса. Не хватает остроты? Горчицы на кончике ножа.
Наташа добавила. Тут же изменилась палитра вкус стал полнее.
Ох как вы это делаете? Вы даже не пробовали на вкус!
Память, Наташа. В голове у меня тысячи блюд. Можно лишиться языка а руки сами найдут рецепт.
Весь вечер они провели за плитой. К приходу Андрея в воздухе стоял густой, сытный запах мяса, вина, грибов.
Ну и ароматы! Мам, ты что, выздоровела?
Нет, сын Готовила Наташа, я только вредничала рядом.
Андрей удивлённо улыбнулся. Наташа подмигнула мол, не спорь.
Садись, ешь. И не жалуйся. Мы каждую крупинку пересчитывали с Зинаидой Семёновной.
Пока Андрей ел, свекровь тихо сказала:
Знаешь, Наташа Почему я тогда твою утку выбросила?
Почему?
Она была вполне ничего. Не шедевр, но съедобная.
Зачем же вы?
Зинаида подняла на неё глаза и Наташа увидела обычный страх.
Потому что, если бы ты приготовила лучше меня я бы стала ненужной совсем.
Сын ушёл в свою жизнь, и если не кухню держать что мне останется? Я просто старая баба А так я территория держу
Наташа опустила руки.
Вы никогда не будете не нужны, Зинаида Семёновна. Кто меня научит настоящий торт «медовик»?
Зинаида вытерла глаза, напустила на себя привычную строгость.
Это ещё не завтра! Нож держишь всё равно коряво. Завтра чур только по моему рецепту.
Согласна. Только если получится ваш медовик!
Посмотрим буркнула свекровь. Но её ладонь на секунду накрыла руку Наташи тёплая, сильная, родная.
Вот так и учились мы жить вместе. Теперь кухня не поле битвы, а место, где и старое поколение не становится лишним, и новое не чувствует себя чужим.
