Я стоял у окна, сжимая стакан коньяка так крепко, что пальцы побелели. Часы на стене отбивали время с глухой угрозой, и каждая секунда казалась длиннее предыдущей.
Было поздно. Слишком поздно.
Вдруг я увидел свет фар.
Черная «Волга» медленно подъехала ко двору и остановилась. Моё дыхание замерло. За рулём мужчина, высокий, уверенный, совершенно незнакомый мне человек.
Потом открылась правая дверь.
И из машины вышла моя жена.
В животе у меня все сжалось. Она улыбалась открыто, тепло, искренне… такой улыбки я у неё не видел уже много лет. Она наклонилась к водителю, что-то сказала ему и он рассмеялся, как будто они были старыми друзьями.
Через пару секунд она захлопнула дверь и направилась к подъезду, а машина уехала.
Я почувствовал, как внутри закипает кровь.
Сколько это длится? Сколько раз я ложился спать спокойно, в то время как она возвращалась из машины чужого мужчины?
Дверь квартиры открылась, она вошла небрежно, скинула сумку на стол.
«Кто это был?» мой голос прозвучал низко, угрожающе.
Она замерла, повернулась ко мне, в глазах удивление.
«Что?»
«Мужчина в машине. Кто это?»
Она устало выдохнула.
«Господи, Максим, это был муж Ольги. Он просто подвёз меня домой. С тобой точно всё в порядке?»
Но я уже не слышал её.
Гул крови в ушах перекрывал всё, мысли ядовитой змеёй извивались в голове.
Я поднял руку.
Звук пощечины разорвал тишину комнаты.
Она отшатнулась, прижала ладонь к лицу. По краю носа появилась тонкая полоска крови.
Молчание сгустилось, тяжёлое, липкое.
Её глаза распахнулись, и в них я впервые увидел страх.
Сердце мое сжалось.
Я перешёл черту.
Черту, после которой нет возврата.
Она не закричала. Не заплакала. Не сказала ни слова просто сняла пальто с кресла и ушла, тихо хлопнув дверью.
Утром мне на стол положили бумаги на развод.
Я потерял всё. Даже сына.
«Я терпела твою ревность столько лет», сказала она на последнем разговоре, холодно, пусто. «Но насилие я не прощу никогда».
Я умолял о прощении. Клялся, что ошибся, что это случайность, что больше такого не повторится…
Но было уже поздно.
А потом был удар сильнее на суде она заявила, что я агрессивен и по отношению к нашему сыну.
Враньё.
Подлое, грязное враньё. Я ни разу не повысил на него голос, никогда не тронул его с гневом.
Но кто поверит мне мужчине, который ударил жену?
Судья не колебался ни секунды.
Ей присудили полную опеку.
Мне? Лишь несколько часов в неделю. Одна встреча на нейтральной территории.
Без дома. Без вечеров, когда я укладывал сына спать. Без утренних завтраков, которые я для него готовил.
Шесть месяцев я жил лишь ради этих мгновений.
Ради этих минут, когда он бросался мне на шею, смеялся, делился детскими секретами.
А потом отпускал. Смотрел, как он уходит, а я оставался один.
Пока однажды он не сказал мне то, что изменило всё.
Правда из уст моего пятилетнего сына
Он взрослел. Начинал замечать чужое. Задавать вопросы.
И однажды, играя машинками на ковре, спросил тихим, невинным голосом:
«Папа, вчера мама ночью ушла. Приходила тётя посидеть со мной».
Я похолодел.
«Тётя? Какая тётя?» попытался я остаться спокойным.
«Не знаю. Она всегда приходит, когда мама уходит вечером».
Сердце замерло.
«А мама куда уходит?»
Он пожал плечами. «Она мне не говорит».
Руки дрожали.
Я начал искать правду. Мне нужно было знать.
И когда понял в глазах потемнело.
Оказалось няня.
Пока я молился за каждую минуту, что проводил с сыном, она оставляла его на чужую женщину.
Я взял телефон и позвонил ей.
«Зачем ребёнок остаётся с чужой, когда у него есть я?»
Голос её был холоден, спокоен: «Так удобнее».
«Удобнее?!» я стиснул зубы. «Я его отец! Если тебя нет дома, он должен быть со мной!»
Она вздохнула: «Максим, я не собираюсь каждый раз везти его к тебе, когда у меня планы. Дело не в тебе».
Я вдавил телефон в ладонь до боли.
Что мне было делать? Подавать в суд? Борьба за опеку? А если я снова проиграю?
Одна ошибка.
Один миг слабости.
И я потерял всё.
Но сына
Сына я не отдам.
Я буду бороться.
Потому что это единственное, что у меня осталось.
