Я помню, как это было… Как давно все это было, словно в другой жизни, в другой Москве, в другой семье. Вот сидишь вечером на старой кухне, мешаешь чай ложечкой, а на душе скребут кошки все мысли возвращаются туда, в тот день, когда всё изменилось.
Мама, ну почему опять эти тульские пряники? голос Кати дрожал от раздражения, будто речь шла о страшном преступлении, а не о полднике двух малолетних бесенят. Мы же договаривались: только безглютеновое печенье из той маленькой пекарни у Новодевичьего монастыря! Сахар, трансжиры Коля опять покроется сыпью, а Димка станет бегать по квартире до ночи!
Вера Сергеевна тяжело вздохнула, сметая со стола последние крошки. Она бы сказала, что их сногсшибательно дорогое безглютеновое печенье мальчишки даже пробовать не стали обозвали «картоном» и демонстративно отвернулись, а обычные пряники умяли так, что за ушами трещало. Но промолчала. В последнее время она научилась тихой смиренности не стоит подливать масла в огонь.
Катя, ее единственная дочь, стояла посреди просторной кухни с блестящими кафельными полами и бегло поглядывала на часы. Спешила, работы выше крыши, но объяснения про правильное детское питание были явно важнее любых директорских поручений.
Катя, ну они после прогулки проголодались, осторожно попыталась оправдаться Вера Сергеевна, полоща чашки под краном. Суп кое-как поели, на второе совсем носом повозили. Им же энергия нужна.
Энергия должна поступать из сложных углеводов, а не сахара, мама! резко вскипела дочь, хватает сумку. Всё, я побежала. Петров приедет к восьми, гляди, чтобы мальчишки логопедию доделали. Ни планшета, ни мультиков! Я всё проверю.
Дверь громко хлопнула, оставив в прихожей запах духов и тяжёлый шлейф недосказанности. Вера Сергеевна опустилась на стул, почувствовав, как тянет поясницу. Шестьдесят три года, а сил будто после сенокоса. Два года назад она, поддавшись уговорам дочери и зятя, ушла с должности главного бухгалтера небольшого завода всю жизнь работала в цифрах, так что про усталость знала не понаслышке. Но ради внуков Коли и Димы согласилась стать «главным нянем» семейства.
Зачем тебе работать, мама? тогда убеждал Петр Сергеевич, муж дочери. Мы в ипотеке, каторжный режим, няню не хотелось бы брать, чужой человек в доме и дорого. А ты своя, спокойнее нам.
Слова те тогда казались чуть ли не наградой. Вера Сергеевна с радостью представляла себе неспешные прогулки, читать сказки вечерами, вместе печь пирожки, сваять снеговика зимой… Но жизнь внесла свои поправки.
Ежедневное расписание бабушки стало тяжелее бухгалтерских балансов. В семь утра снова в путь из своей двушки на Сретенке до новой квартиры дочери на Юго-Западе, чтобы успеть к пробуждению детей. Катя и Петр уезжали рано, возвращались поздно. Кружки, занятия, больницы, развивающие секции всё полностью ложилось на плечи бабушки. А Коля и Дима, младший и старший, казалось, не знали ни усталости, ни жалости к немолодой бабушке.
В тот вечер всё было по привычной программе: замки из конструктора, объяснения, чем «л» отличается от «р», борьба за ужин (брокколи снова проиграли курице), вечерние сказки. К моменту, когда ключ повернулся в двери и пришел Петр, Вера Сергеевна еле держалась на ногах.
Зять, рослый мужчина с вечной хмурью, быстро прошел на кухню, не глядя в глаза, тут же полез в холодильник.
Катя не доехала? спросил он, пережевывая бутерброд.
Задерживается, совещание, кивнула Вера Сергеевна, собирая сумку. Петр, я пойду, а то на последний автобус не попаду, на такси нынче по две тысячи ездить никакой пенсии не хватит.
Конечно-конечно, бросил зять, не отрываясь от телефона. Дверь получше закройте, да и спасибо…
Ехала Вера Сергеевна домой в полутёмном автобусе улицы за окном мигали, а в душе горбатилась одна только грусть. Словно и не человек она, а стиральная машина, что отработала программу и отключилась. Ни «Как здоровье?», ни «Как ты, мама?» словно не замечают человека.
Но вскоре всё должно было перемениться
В пятницу ближе к ночи телефон дрогнул. Звонила Катя сбивчивый голос, неестественно бодрый.
Мама, приходи в воскресенье к нам, поговорить надо… серьёзно, семейный совет…
У Веры Сергеевны сердце ёкнуло. «Бог знает что задумали», подумала она, тазик для пирога сразу поставила. На всякий случай.
В воскресенье, нарядившись, притащилась к дочери с большим пирогом из капусты зять такое любит. Обстановка дома удивила: ребятишек в детскую мультики смотреть отправили, а взрослые собрались за столом, словно на комсомольское собрание.
Петр открыл ноутбук, Катя разложила блокнот. Вера со своим пирогом растерялась вроде семья, а будто чужие.
Мама, мы тут за полгода всё разложили по полочкам, начала Катя, но в глаза матери не смотрела. Решили делать воспитание системно. Вот… ты нарушаешь режим, питание, вообще неправильный подход. Мы даже список составили.
Петр развернул к ней экран, сияющий таблицей Excel. Там были пункты, даты, оценки.
Первый пункт еда, повела Катя по списку. Ты всё нарушаешь: пряники, пироги, сосиски Карл! Мы же меню вешаем на холодильнике, ничего лишнего не должно быть.
А если дети есть твои «паровые индейки» не хотят? вступилась Вера Сергеевна. Они же малые…
Привычки в детстве формируются, отрезал Петр по-деловому.
Второй пункт режим сна. Опять сбой: Диму уложила в 21:30, а надо в 21:00 ровно! Это вредно!
Вера вспомнила: в тот вечер у Димы живот болел, песни ему пела, спать не шёл.
Третий обучение, продолжила Катя. Коля цвета путает на английском. Методику нарушаешь, карточек не даёшь, они только строят, а не учатся!
Кать, ребёнку пять лет… попыталась возразить Вера Сергеевна, где же тут университет?
Нет, мама, ты их балуешь, дисциплины не придерживаешься, Катя повысила голос. Надо строже, а ты «жалеешь», вот они и садятся нам на шею… Это совершенно непрофессионально!
Слово «непрофессионально» так кольнуло, что в груди защемило. Зять продолжил:
Мы еще составили показатели эффективности: если не будет прогресса по английскому, придется репетитора нанимать, нам это не по карману…
Вера Сергеевна молча смотрела то на остывающий пирог, то на строгие лица своих родных! детей. Вспомнилось, как зимой она через сугробы прорубалась, чтоб на горку отвезти мальцов, как бегала с температурой и вторым одеялом к Коле, как окна мыла, чтобы дочке помочь, и как лишний раз пальто себе не купила главное, чтобы детям игрушки хорошие достались.
И тут вдруг всё встало на свои места. Не помощница она тут, не бабушка-заслуженная, а просто рабочая нянька без зарплаты, зато с кучей упрёков.
То есть вы мне предъявляете список претензий? неожиданно твёрдо спросила Вера Сергеевна.
Да нет же, мама… Это точки роста, попробовала смягчить Катя.
Я поняла вас, тихо сказала Вера, аккуратно вставая из-за стола. Петр, пришли мне этот файл по электронной почте изучу внимательно.
Конечно! обрадовался зять.
Теперь, дети, послушайте меня внимательно, голос сразу стал деловым, спокойным опыт главбуха и тут пригодился. Вы хотите педагога, повара, диетолога, уборщицу в одном лице, с английским, с Монтессори, на высшем уровне. Тогда и подходьте по-взрослому. Няня-губернантка в Москве получает минимум 400 рублей в час. С восьми до восьми 12 часов, пять дней в неделю 60 часов, умножьте: 24 000 рублей за неделю, значит 96 000 рублей в месяц. Не считая переработок, магазинных походов, уборки и прочего.
Петр нервно хихикнул:
Что вы, мама! Вы ж наша родная бабушка, а не работник по найму…
Нет, Петр, бабушка это когда прихожу по настроению, с пирогами, а не на постоянной основе. А если уж вы хотите работника государство отменило крепостное право ещё при Александре II.
Катя всплеснула руками:
Мама! Как можно мы же семья! Мы думали, ты нам помогаешь, по любви…
Я и помогала, глаза Веры Сергеевны защипали, но она сдержалась. Помогала, не жалела себя. Но если теперь я исполнителя услуг, а не член семьи, увольняюсь.
Мама! выдохнули в унисон.
С завтрашнего дня ищите профессионала, который всё будет делать по списку. А я по воскресеньям, с пряниками. По-бабушкиному, не иначе.
Взяла сумку, поправила платочек.
Пирог доешьте сами. Прощайте, дети.
Когда дверь за ней захлопнулась, у Кати с Петром, кажется, земля ушла из-под ног. Вера Сергеевна же всю дорогу домой ловила новое, удивительное чувство: впервые за два года легкость, будто мешок с цементом с плеч спал. Вечером настой ромашки, старый советский фильм… И телефон на беззвучном.
Звенели звонки Катя сначала с упрёками, потом с мольбами, Петр умолял «всё по-старому». Но Вера Сергеевна теперь знала: нельзя возвращаться в старое. Спокойно отказывалась парикмахер, подруги, театр. Мир вокруг вдруг стал ярче. Настоящая жизнь потихоньку возвращалась.
Где-то через месяц внуки опять позвали. Вера Сергеевна пришла в гости, как и обещала. В прихожей бардак, мальчишки в обнимку кидаются к ней со всех ног.
Бабушка, бабушка! Коля повис на шее, Дима вцепился в юбку.
На кухне строгая мадам новая няня, Галина Ивановна, грозная как начальство на совещании:
Коля, Дима! Не баловаться! Всех в игровую, по расписанию занятия.
Дети повесили головы, шагали как на каторгу. Катя вышла нервная, под глазами круги:
Привет, мама, чай будешь? Галина Ивановна, налейте нам…
Не моё дело, резко ответила та. Я работаю только с детьми. Кстати, переработка осталась неоплаченной.
Катя молча поставила чайник.
Разговор не клеился. Вера Сергеевна видела, как дочь начала сникать, зять за ноутбуком, няня ни на шаг не отпускает детей, строгость через край.
И сколько ж стоит такое счастье? спросила Вера вполголоса.
Восемьдесят, плюс продукты только из фермерского магазина, буркнул Петр, а ест за троих.
Вера лишь улыбнулась:
Зато по науке, по графику.
Катя вдруг расплакалась:
Мама, это ужас. Дети напуганы, Коля ночью писается, Дима тебя вспоминает, мультики под строжайшим запретом, а сама сидит, телефон не выпускает. А когда уходит требует неустойку за лишние полчаса, продукты отдельной линией.
Не плачь, Вера подала дочери платок. Это опыт. Дорогой, но нужный.
Петр устало выдохнул:
Мама, вернись, а? Прости нас, дураков. Платить готовы, хоть втрое больше.
Вера Сергеевна улыбнулась тепло.
Я бабушка, не работник. Поэтому условия мои: три дня в неделю, не больше и не позже девяти вечера. Ни команд, ни списков, ни упрёков. Возможность сказать «нет», если здоровье не позволит. Это по-бабушкиному. Хотите соглашайтесь.
Хотим! закивала Катя сквозь слёзы.
Тогда идите Галину Ивановну увольняйте, а я внукам сказку почитаю.
Когда строгая Галина Ивановна отбыла, хлопая дверью и получив полный расчет, в квартире наступила долго неслыханная тишина.
Бабушка! Дима бросился обнимать, Коля взахлёб: А можно пряников?
Можно. Но только немного и только сегодня. Ведь у бабушки теперь тоже свои праздники.
В тот вечер Петр вызвал ей такси, Катя собрала ей гостинцы и долго на пороге прощалась, крепко обнимая как перед долгой дорогой.
Вера Сергеевна ехала по ночному городу и думала, что теперь всё встало на свои места. Ценят когда теряют. А любовь она не в таблицах, не в Excel. Бабушкины методы с любовью, заботой, душой. И никакими управленческими планёрками их не измеришь.
Границы в семье нужны, границы это уважение. Только тогда настоящая забота приобретает настоящий смысл.
