Мне 38, и долгое время я считала, что проблема во мне: что я плохая мать, плохая жена, что со мной что-то не так, раз я вроде бы справляюсь со всем, а внутри чувствую, будто больше нечего отдавать. Каждый день я вставала в 5 утра, готовила завтраки и школьную форму, собирала ланч-боксы, провожала детей в школу, быстро убирала дом и шла на работу. В офисе я строго следовала графику, выполняла задачи, ходила на встречи и всегда улыбалась — все вокруг считали меня ответственной, организованной и сильной. Дома тоже все шло по расписанию: обед, дела, купание, ужин, разговоры с детьми, улаживание ссор, объятия. Со стороны моя жизнь казалась обычной, даже хорошей: семья, работа, здоровье — никакой видимой трагедии, оправдывающей мою усталость. Но внутри я чувствовала себя пустой. Это была не печаль, а изматывающая усталость, от которой не спасает ни сон, ни отдых. Я до изнеможения следовала правилам, не позволяла себе «упасть» или «сорваться», и никто ничего не замечал — ни коллеги, ни муж. На его стандартное «все мамы устают» я просто перестала что-либо отвечать. По вечерам я закрывалась в ванной, чтобы хотя бы немного побыть одной. И незаметно в голове появилась мысль: исчезнуть — не потому что не люблю детей, а потому что мне казалось, что мне больше нечего им дать. Дно я достигла в самый обычный вторник: когда сын попросил меня о мелочи, а я просто не смогла даже ответить, с трудом сдерживая слёзы, сидя на кухонном полу. Никто не пришёл на помощь. Я обратилась за ней сама, когда поняла, что больше не справляюсь. Именно психолог впервые сказал мне: «Это не потому что вы плохая мать». Я поняла, почему никто не предложил помощи — ведь пока женщина всё выдерживает и тянет, мир считает, что она справится дальше. Никто не спрашивает, как та, что никогда не падает. Восстановление было медленным, нелёгким и с чувством вины: учиться просить о поддержке, говорить «нет», быть не всегда доступной и понимать, что отдых не делает тебя плохой мамой. Я по-прежнему расту детей и работаю, но больше не строю из себя идеал, не думаю, что одна ошибка делает меня ужасной матерью, и особенно — не верю, что желание убежать делает меня плохой мамой. Я просто была вымотана.

Мне сейчас тридцать восемь лет, и когда я вспоминаю прошлое, иногда кажется, будто это была совсем другая жизнь. Долгое время я была уверена, что всё во мне какой-то брак, что я плохая мать, нерадившая жена. Казалось, со мной что-то не так ведь я справлялась со всем, а внутри давно пусто, сил нет и нечем делиться.

Я вставала каждое утро в пять часов. Готовила детям завтрак, помогала одеваться в школьную форму, собирала обеды в контейнеры. Оставляла всё дома в порядке и шла на работу. Там я чётко следовала плану, добивалась нужных результатов, ходила на совещания. Всегда улыбалась, всегда казалась благополучной. На работе никто ни о чём не догадывался все только отмечали, какая я ответственная, организованная, сильная женщина.

И дома у нас всё было по расписанию: обед, дела, купание, ужин. Я слушала рассказы детей, помогала с уроками, рассудительно разбирала их ссоры. Обнимала, когда было нужно, уговаривала, где надо. Со стороны жизнь казалась вполне обычной, даже хорошей. В семье порядок, работа есть, здоровье не подводит. Казалось бы, всякая беда меня обошла стороной. Только вот никто не видел, что я изнутри давно пустая.

Это не была глубокая печаль, скорее усталость. Такая усталость, от которой сон не спасает. Ложишься абсолютно разбитая и просыпаешься уже без сил. Всё тело ноет без причины, шум вокруг раздражает, вопросы сводят с ума. Иногда ловила себя на нехороших мыслях, про которые стыдно признаться: будто бы детям было бы лучше без меня, будто я не создана быть матерью, а есть женщины совсем другого покроя.

Я никогда не бросала дела, не опаздывала, не теряла контроль, не повышала голос больше обычного. Поэтому никто и не обращал внимания. Даже муж не замечал ничего он видел, что внешне всё в порядке. Если жаловалась на усталость, он отвечал:
Любая мать устаёт.
Если говорила, что не хочу ничего делать:
Это просто лень.

Постепенно я перестала говорить вообще.

Были вечера, когда я сидела в ванной с закрытой дверью просто чтобы никого не слышать… Не плакала, только вглядывалась в стену, считая минуты до того, как пора снова выходить и становиться «той, кто всё может».

Однажды мысль исчезнуть возникла тихо и холодно не порыв, а именно идея: уехать куда-нибудь на пару дней, уйти, перестать быть нужной. Не потому, что не люблю детей, а потому, что внутри уже ничего не осталось.

День, когда я впервые почувствовала самое дно, был самым обычным пожалуй, даже скучным, вторником. Один из моих детей попросил помощи с какой-то мелочью, а я смотрела на него и не понимала, что делать. Всё внутри как будто замерло. В горле ком, в груди жжёт, я просто плюхнулась на кухонный пол и не могла встать несколько минут.

Сын испуганно спросил:
Мама, тебе плохо?

Я не смогла ничего ответить.

Тогда никто не пришёл мне на помощь. Никто не спас. Просто я больше не смогла притворяться, что у меня всё хорошо.

Я обратилась за помощью только когда поняла больше не вытащу себя сама. Когда все силы кончились, я пошла к специалисту. Психолог оказалась первым человеком, кто сказал мне слова, которых я никогда прежде не слышала:
Дело не в том, что вы плохая мама.

Она объяснила мне, что со мной происходит. Я поняла: никто не помогал раньше, потому что я не прекращала делать всё сама. Пока женщина всё тянет, остальным кажется она так всегда сможет. Никто не задаёт вопросов тем, кто не падает.

Моё восстановление не было быстрым. Это была не чудесная перемена, а долгое и тяжёлое возвращение. Приходилось учиться просить о помощи, говорить «нет», признавать, что отдых это не слабость, а необходимость. Перестраивать себя, глушить вину за то, что не идеально всё делаю.

Сейчас я по-прежнему расту детей, работаю, но больше не стремлюсь быть безупречной. Я перестала считать себя неудачницей за одну ошибку. Я больше не верю, что если мне хочется сбежать я плохая мать.

Я просто была смертельно уставшей.