Мой муж никогда мне не изменял, но уже много лет назад он перестал быть мне мужем.
Семнадцать лет вместе. Познакомились мы совсем молодыми где-то на окраине Москвы. Работали, гуляли по вечернему бульвару, строили планы: нам казалось, впереди целая жизнь. В начале он был внимателен, разговорчив, словно смотрел сквозь стеклянную луну глазами, полными заботы. Не идеален, но всегда рядом.
Потом наступила свадьба, обязательства, суета работы, серая квартира, счета за коммуналку, которые появляются в почтовом ящике, как неожиданный снег посреди апреля. Всё стало меняться, и я не помню, когда это началось. Не было громкого предательства. Никто не написал мне страшных сообщений, не возникла из ниоткуда чужая женщина с алыми губами. Просто однажды я поняла, что он уже не смотрит на меня так, как раньше.
Наши разговоры стали короткими, начисто лишёнными тепла, как пар из старого самовара: что купить из еды, какой платёж закрыть к пятому числу, во сколько выезжать. Мы перестали спрашивать друг у друга: «Как ты?». Когда я рассказывала ему что-то важное, он кивал, не отрывая взгляда от экрана телефона, где мерцал невнятный свет новостей, или от телевизора, в котором бесконечно кружились сюжеты о пробках и погоде. Если я молчала, он ничего не спрашивал.
Близость растаяла, как иней на подоконнике, всё бесшумно и незаметно. Сначала я списывала это на усталость московские пробки, начальство, отчёты, потом на обыденность. Перестала замечать, как пролетали недели: мы спали в одной кровати так далеко друг от друга, будто между нами пролегла Волга. Я пыталась сблизиться, говорила о душе, строила планы он уставал, отмахивался, прятался за отчёты.
Давай завтра поговорим, говорил он.
Но завтра всё не наступало.
С какой-то хрупкой ясностью я вдруг осознала: рядом не муж, а сосед по коммуналке. Мы делили счета, вместе ходили на родительские собрания, выгуливали старого кота на площадке. На встречах с друзьями он выглядел идеальным супругом: спокойный, деловой, любезный, словно человек, без которого невозможна никакая семейная идиллия. Никто бы не догадался, что за дверью тишина, так густо разлитая по квартире, что кажется, будто воздух здесь другой. Никто не видел его эмоциональной пустоты.
Я пыталась поговорить хотя бы раз в месяц. Говорила, что тоскую по тому, каким он был, говорила, что одиноко, просила быть хоть чуть-чуть ближе. Он никогда не злился, даже не морщился. Он отвечал коротко, будто разговаривал с роботом на Московском вокзале:
Не выдумывай.
У всех в браке так.
Ну мы ведь нормально живём, правда?
И это пугало больше всего. Не было громких ссор, где можно хлопнуть дверью и уйти. Не было измен. Не было и любви. Я становилась призраком, невидимым даже для себя.
Годы шли, снег сменялся дождём, а я перестала надеяться и бороться. Больше не пыталась делиться чем-то личным, не рассказывала ему о своих снах или о том, что увидела скворца на карнизе. Мысли оставались при мне, слова внутри. Я научилась не ждать внимания. Привыкла жить так, как будто это уже не важно. Иногда думала: вдруг проблема во мне, вдруг мои желания слишком велики?
Теперь, стоя одна перед окном, я понимаю: не каждое расставание приходит с чемоданами и хлопаньем дверей.
