Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Вышла на улицу, поймала такси на Ломоносовском проспекте и так больше и не вернулась. Брату тогда было всего пять.
После этого в нашей квартире многое изменилось. Папа начал делать то, чего раньше никогда не делал: вставал утром пораньше, чтобы приготовить нам завтрак, учился стирать вещи, гладил школьную форму, совершенно неумело заплетал мне косы перед школой. Я замечала, как он ошибался с пропорциями гречки, как пережаривал котлеты, как забывал разделять белое бельё от цветного. Но, несмотря на это, он никогда не давал нам чувствовать нехватку чего-либо. Поздно возвращался с работы, садился проверять наши домашние задания, расписывался в дневниках, готовил перекус на завтра.
Мама так ни разу и не навестила нас. Папа никогда не приводил в дом другую женщину, не знакомил нас с кем-то как с новой избранницей. Я знала, что у него была личная жизнь, иногда он задерживался вечером, но всё это оставалось вне стен нашего дома. В квартире жили только мы с братом. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил, что снова влюблён. Его рутина была проста: работать, возвращаться домой, готовить ужин, стирать, ложиться спать и начинать всё с нуля.
В выходные папа водил нас в парк Горького, на Москву-реку, иногда гуляли по торговому центру, просто рассматривая витрины. Он научился заплетать мне красивые косы, пришивать пуговицы, готовить борщ и рассольник. Когда в школе были праздники и требовались костюмы, папа мастерил их из картона и старых вещей. Он никогда не жаловался. Никогда не говорил: «Это не моё дело».
Год назад папа ушёл к Богу. Всё случилось быстро, не было времени на прощания. Когда мы разбирали его вещи, я нашла старые тетради, где он записывал домашние расходы, важные даты, делал пометки: «оплатить квартплату», «купить сапоги», «отвезти дочь к врачу». Я не нашла там ни любовных писем, ни фотографий с какой-то женщиной только следы жизни человека, который жил ради своих детей.
С тех пор, как его не стало, меня не покидает один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать своё счастье, папа остался и, кажется, решил от него отказаться. Он больше не создавал семью, не строил новый дом. Он перестал быть приоритетом для кого-либо, кроме нас.
Теперь я понимаю, каким необыкновенным был мой отец. Но я также знаю, что он был человеком, который остался один, чтобы мы не были одни. Это тяжело осознавать. Потому что теперь, когда его нет, я не уверена, получил ли он всю ту любовь, которую заслуживал.
И вывод здесь такой: порой настоящая любовь это не романтика или красивые слова, а ежедневная забота и жертвы. Самая большая сила бывает в тихом, незаметном выборе жить ради других, когда для тебя это самое трудное.
