Предательство родных детей
10 апреля
Сегодня я снова смотрела на Кристину и Марка своих сводных брата и сестру со странным чувством. Как же они красивые! Высокие, черноволосые, с сияющими голубыми глазами. Их снова награждали победили на городских соревнованиях. Аплодисменты, улыбки… Мне очень хотелось разделить их радость. Я связала для них по зайчику: для Кристины в белой юбочке, для Марка в клетчатых штанишках. Несла их с замиранием сердца. Может, хоть сегодня обрадуются?
Встав, слегка хромая на правую ногу, поспешила вперёд сквозь толпу. Мои пышные формы, редкие волосы, неприметное платье всё это вызывало насмешки сверстников. Но в душе так светло было ведь это же мои, хоть и не родные по крови, брат и сестра.
Пропустите меня, пожалуйста! Это мой брат и сестра! Я к ним! радостно говорила я, пытаясь добраться до них.
Рядом с Кристиной стояла Лиза, её лучшая подруга, светловолосая, яркая, нарядная.
Ой, Крис, тут какая-то странная толстушка кричит, что она твоя сестра. Это не правда? Лиза странно хмыкнула.
Кристина мельком посмотрела на меня и, сложив губы в холодную улыбку, сказала:
Нет у меня другой сестры. Только Марк мой брат.
Подруга, довольная ответом, прыснула:
А я думала, она к вам липнет, чтобы в славе вашей погреться! Игрушки всё какие-то несёт!
Дай ей эти зайцы, Лиз. А мы с Марком пойдём, сказала Кристина и стремительно потянула брата из толпы.
Лиза забрала у меня игрушки, заверив, что передаст их. А я, сияя, повернулась домой жду их, пирогов напеку, ватрушек из творога…
На, вот твои зайцы, Лиза сунула игрушки Кристине. Сказала, ждать будет дома. Да с таким-то видом она и есть ватрушка! Ты уверена, что не родня вам?
Нет, Лиза, она просто пристаёт, к нашей славе тянется!
Кристина кинула моих зайцев в мусорку. Никто из них так и не понял, что я и вправду их сестра. Просто не родная. Инесса Ивановна их мать взяла меня к себе, когда, после гибели дальней родственницы, я осталась одна. Никто не захотел взять меня в дом, хотя своей семье я была хоть и шаткой, но родней. Ближе всех оказалась Инесса Ивановна. Ради меня она выдержала скандалы мужа и детей. Ведь новые брат и сестра росли избалованными, привыкшими к вниманию, к подаркам.
Я помню, как Марк и Кристина требовали у матери:
Мам, зачем ты эту толстую, хромую взяла? Стыдно даже рядом идти!
Дети, жалко её. Там же не собачка какая-то, а маленький человек У нас места всем хватит, убеждала их Инесса Ивановна.
Очень неохотно, но семья согласилась. Инесса Ивановна была директором магазина, и деньги в семью приносила в основном она. Отец Леонид, красавец, на которого все смотрели с завистью, работал формально, чаще предпочитая романтические приключения на стороне, чем заботу о доме.
Я росла особой: пухлой, неуклюжей, с прозрачными глазами и мягкими волосами совсем не такая, как Кристина и Марк. Те, конечно, никогда меня не принимали. Даже когда случалось что разбили вазу, испортили что-то всё валили на меня, и я только кивала, чтобы их не наказывали.
Инесса Ивановна никогда не ругала меня, а вот отец, бывало, срывался:
Зачем ты это чучело в дом притащила? Наши такие красивые, а рядом эта страшная… Кому она потом будет нужна?
Я плакала перед зеркалом, пытаясь полюбить своё отражение, но ничего изменить не могла. Даже в школу меня отдали в другую только бы близнецы продолжали блистать в своей гимназии без «позора».
Время шло: Марк и Кристина уехали поступать в вузы. Я же стала просить маму остаться при ней, дома:
Мамочка, разреши мне остаться, я хочу быть ветеринаром. Животных лечить, собак, кошек… Я здесь могу учиться.
Мама всплакнула от нежности ведь свои родные дети с ней так нежны не были никогда.
Только мы вдвоём ждали прихода мамы вечером: я всегда встречала Инессу Ивановну у калитки, а сестра и брат не спускались даже поздороваться. Как будто так и должно было быть. И от этого мне становилось ещё грустнее.
Прошли годы. Болела мама я осталась с ней. Отец ушёл к другой женщине. Родные «дети» приезжали лишь за деньгами, приезжали редко. Я готовила маме, делала массаж, поила травами. Вечерами мы пили чай в саду под яблоней. И мне казалось, что я самая счастливая на свете.
Кристина и Марк обзавидовались, купили квартиры мама помогла с первоначальным взносом. Но вот однажды Марк приехал среди ночи в долгах, попросил продать наш дом.
Сынок, а мы с Дашей куда? всплеснула руками мама.
А мне всё равно, куда эта толстая денется. Пусть сама разбирается. Ты со мной поедешь, Лерочка рада будет! беспечно ответил Марк.
Моя любимая мамочка не спорила сыну надо помогать. Мне же сказала:
Дашенька, с нами поедешь.
Я не ответила сразу, а потом соврала:
Мамочка, у меня жених, я к нему давно собираюсь переехать.
На самом деле, конечно, никакого жениха не было. Не хотела быть обузой. Сняла комнату у дедушки Прохора, фронтовика. Мы с ним прекрасно ужились у него хозяйство, куры, козы, я всем помогала. За жильё он денег не брал, но мне совесть не позволяла жить бесплатно.
Работа у меня была на ветстанции. Люди меня ценили, животные любили. После приёма всегда угощала хвостатых гостей угощениями.
Не бойся, Шарик, вот тебе чуть-чуть вкусного, всё хорошо будет! говорила я каждому питомцу.
В душе, однако, жила тревога: как там мама? Я часто звонила, но трубку почти всегда брал Марк, отвечал грубо. Однажды за чаем с дедушкой Прохором решила пора навестить маму.
Мы приехали к Марку. Открыла дверь Лерочка высокая, накрашенная, в коротком халате.
Вы кто? Что надо? сказала сквозь зевок.
Я Даша, его сестра. Я к маме, ответила я.
Маму вашу Марк отвёз… В дом престарелых. Болеть стала, некому ухаживать, сказала Лера с равнодушием. Сейчас адрес напишу.
Меня чуть не затрясло. Ну почему, почему мне не сказали? Я могла бы заботиться! Дед Прохор только покряхтел:
Да ко мне бы её! Места хватает!
На тот адрес, где оказалась мама, мы добрались быстро. Сердце сжалось от увиденного: худенькая, с потухшим взглядом, даже не похожа на ту маму, которую я знала.
Мамочка! Это я, Даша… Прости, что не приехала раньше. Мы тебя домой заберём. К деду Прохору, представляешь?
Через несколько дней я смогла забрать маму. По документам я дочь. А дед Прохор помог он заявился директору приюта, клятвенно пообещав навести тут порядок.
На десятый день мама села у окна. Во дворе гуляла свинка Фёкла, петух пел, пахло молоком и ватрушками. Я подскочила к ней, прижимаясь и прося прощения, что не защитила, что столько была врозь но мама только молча крепко обнимала меня.
В тот момент я поняла: не по крови родные вот кто тебе настоящее семейное счастье принесёт. Не красивая обёртка, а чуткое сердце.
Вошёл в комнату дед Прохор: Девчата, ну пойдём чай пить!
Мы засмеялись, взявшись за руки. И в тот день я впервые за много лет почувствовала себя нужной и счастливой.
