Почему котлеты такие сухие, Маринка? Ты хлеб хоть в молоке вымачивала или снова воды в фарш плеснула? с недовольством ковыряет вилкой корку муж, будто внутри ищет подвох, а не мясо.
Марина замирает у мойки, в руке серая тряпка. В груди привычно сжимается чтото острое вотвот рванёт, не удержит. Она скребёт сковороду, надеясь, что ужин хоть сегодня пройдёт спокойно Но нет.
Андрей, это говядина, свежая, с рынка. Лука добавила, специи, яйцо. Не сухие, просто мясные, голос ровный, почти механический.
Вот-вот, Андрей наставительно поднимает палец, зажёвывая кусок. Постная! А мама всегда с салом делает. И с черствым батоном, обязательно на жирных сливках вымоченным. Тогда котлеты на языке тают, а не подошвы. Ну, Марин, пятнадцать лет живём, а ты до элементарного не дошла
Марина кладёт губку, осторожно вытирает руки. Пятнадцать лет Шёпотом, советом, прямым сравнением, она всегда где-то за мамой. Сначала злилась, потом привыкла вставлять «а мама», теперь это звук, которым Андрей колет ей изнутри.
Поворачивается Андрей сидит за столом, рубашка идеально выглажена (её руки), стол покрыт скатертью (стирала она), квартира сияет (убирала она). Но всё это равно нулю. Главное котлета «не как у мамы».
Если так противно, не ешь, тихо. В холодильнике есть вареники.
О! Обижаешься! Андрей театрально откладывает вилку. Я ж добра тебе желаю. Расти давай как хозяйка. Критика двигатель. Если буду молчать, ты решишь, что это кулинарный идеал. Мама всегда говорила: «Правда горькая, зато полезная».
Твоя мама, Галина Ивановна, не работает тридцать лет. У неё всё время на батоны и фарш, да полы. А я, Андрей, главный бухгалтер. Сегодня была закрытие квартала, домой пришла в половине восьмого. Ужин горячий. Может, когда-нибудь оценишь это, а не отсутствие сала в котлете станешь искать?
Ой, началось! вздыхает Андрей. «Я работаю, устаю» Все работают. Мама работала и успевала. Первое, второе, компот, пироги по выходным и рубашки, сами стоят. Просто у неё руки золотые и семья важна. А у тебя всё тяп-ляп: галочку поставить и ладно. Нет в тебе женского тепла, Маринка.
Молчание висит между ними тяжёлым грузом. «Нет женской искры.» Марина видит вдруг не муж перед ней, а капризный, взрослый мальчик, из маминых штанов не выросший, с претензией на королевское обслуживание.
Капало, копилось носки, «не тот борщ», платочек Андрея на шкафу в поисках пыли, всё вместе.
Значит, я плохая хозяйка? спрашивает тихо, но холодно.
Не плохая, посредственная Мама в твои годы
Довольно! Марина поднимает ладонь, обрывает. Я больше слушать не хочу про маму. Не дотягиваю, не могу волшебство маминых котлет повторить. Да и не хочу.
И? Развод изза котлет? смеётся Андрей.
Нет. Но раз Галина Ивановна идеал, не страдай рядом со мной, живи у мамы. Тебя там ценят.
Это ты к чему ведёшь? подозрительно.
К тому, чтобы поехал к маме. Целый месяц. Оценишь, как там хорошо, а я за это время научусь батон в сливках вымачивать.
Андрей громко хохочет:
Пугаешь меня? Выгоняешь из своей же квартиры?
Квартира куплена в браке, ипотеку я выплачивала своими премиями, первый взнос дали мои родители, отрезает Марина. Я не выгоняю, отпуск тебе предлагаю у мамы.
Ты всерьёз? сползает улыбка.
Смертельно. Я устала соревноваться с призраком твоей мамы. Собирай вещи.
Андрей шумно собирает чемодан, кидает рубашки, кряхтит, громыхает дверцами. Марина сидит с книгой, видит только строки смысл не понимает. Внутри впервые за долгое время странное облегчение.
Я ушёл! на пороге с двумя чемоданами. Не звони! Придётся просить обратно.
Ключи оставь на тумбочке, не вставая, отвечает Марина.
Тишина. Она не пугает, а укутывает. Марина выкидывает в мусор недоеденный кусок котлеты. Достаёт из холодильника белое вино, наливает бокал, режет сыр, добавляет мёд и впервые за годы ест на ужин то, что ей хочется самой.
Неделя после отъезда как отпуск. Никто не будит по утрам с «Где завтрак?», носки не разбросаны около дивана, не переключает мелодрамы на «Вести» или футбол. Ванная сколько угодно, не слышно: «Ты спишь там?». Рай.
Андрей у мамы встречают с распростёртыми объятиями:
Андрюша! Сынок! Выгнала тебя, знала! Ну ничего, мама накормит, приласкает.
Первые пару дней пир. Блинчики, борщи, те самые котлеты. Мама воркует, подкладывает кусочки, слушает жалобы. На третий день наступают нюансы.
Суббота, Андрей спать пытается подольше в девять мама открывает дверь:
Андрюшенька, вставай! Завтрак стынет! Кто так спит? Я сырники только что пожарила ешь, пока горячие!
Мам, выходной стонет Андрей.
Нет-нет! Режим, здоровье! А потом антресоли разберём, картошку купим мне тяжело, а ты мужик!
После завтрака перетасовка журналов, походы за картошкой.
К вечеру Андрей хочет фильм посмотреть.
Потише сделай, у меня голова гудит! И вообще, что смотришь? Одни убийства Лучше «Давай поженимся»!
Мам, мне сорок два!
И всё равно ты мой мальчик! Пока под моей крышей, живи по моим правилам!
Андрей скрипит зубами, выключает телевизор, сидит в комнате, хочет позвонить Марине, но гордость берёт верх.
На второй неделе мама тотально берёт под контроль.
Куда собираешься? вечером во вторник.
С друзьями в бар, расслабиться.
Какой бар? Завтра работать. Алкоголь вред! К десяти дома, я потом не открою.
Мам, я взрослый!
Для матери ребёнок навсегда.
Сидит, слушает, как мама по телефону жалуется подруге:
Вернулся! Худой, несчастный, довела его жена! Готовить не умела
Вспоминает: Марина не запрещала ему ничего. «Иди, только не перепей», говорила. Не будила, если не надо. Еда с заботой, не с нотациями.
К еде привыкает не сразу всё на сале, в майонезе, тяжело, желудок бунтует.
Мам, может, курицу просто отварим?
Ты болеешь? Курицу отваривают для больных! Мужику гуляш, побольше смальца!
К третьей неделе Андрей уходит в себя. Понимает неожиданное: любить маму хорошо, но жить с ней пытка. Идеал оказался обманчивым, требующим полного подчинения.
Марина тем временем наслаждается свободой: идёт на йогу, встречается с подругами, переставляет мебель. Быть одной не так уж и страшно.
В пятницу вечером звонок: Марина ждёт доставку, открывает дверь на пороге Андрей с чемоданами и букетом поникших хризантем.
Привет, мямлит он.
Ты что-то забыл?
Давай поговорим, Марина.
Уже всё обсудили. Как отпуск?
Хватит измываться. Я домой хочу.
Так иди к идеалу. Я посредственность.
Андрей ставит чемодан, дышит тяжело:
Прости меня. Больше не могу. Мама это сила, но жить с ней Она во всём порядок наводит! Даже как зубы чистить указывает! Я понял Ты лучшая жена. Котлеты твои выше всяких похвал. Последние дни только о твоём борще мечтаю пусть и постный.
Марина смотрит: теперь в нём нет ни лукавства, ни позы. Действительно получил прививку от идеала.
Котлеты мои уже не подошва? усмехается.
Самые вкусные! Пусти домой. Клянусь, про маму не слова, никогда! Я всё понял.
Хочет обнять Марина не подпускает.
Не всё так просто. Возвращайся с испытательным сроком. Три месяца без сравнений, без упрёков. Если не нравится сам на кухню. За быт вместе отвечаем. Я не прислуга, ты не король.
Андрей кивает:
Всё! Готовить по выходным сам, учту. Плов забабахаю, честно!
И ещё: звони маме раз в неделю и рассказывай, какая у тебя жена. Иначе не поверит.
Непросто будет морщится.
Твои проблемы. Поддерживал теперь исправляй.
Смотрит на Марину, как будто впервые: вот она, настоящая, сильная, мудрая.
Я тебя люблю, Маринка. И теперь цену знаю.
Марина отступает, освобождает проход:
Только чемоданы за собой разбери. И ужин сам готовь. В холодильнике яйца и помидоры. Яичницу осилишь?
Конечно! С помидорами! Лучший ужин!
Вечером сидят на кухне, Андрей жадно поглощает яичницу (солоновато вышло, но молчит) и рассказывает про маму:
Представляешь, в плюс пятнадцать заставила шапку надеть «менингит».
Марина улыбается: похоже, муж получил хорошую прививку от инфантилизма, и «курорт у мамы» спас их союз лучше всяких разговоров.
В выходные Андрей сам пропылесосил квартиру, слова не сказал про мамины стандарты. Марина сварила суп он съел всё и благодарил.
Через месяц позвонила Галина Ивановна:
Ну что, наигралась, взяла его обратно?
Это я его приняла, Галина Ивановна, спокойно отвечает Марина. У нас теперь демократия и взаимное уважение.
Свекровь бросила трубку, но Марина уже не боится: теперь между ними есть невидимая стена опыт, который Андрей прошёл у мамы.
Жизнь возвращается на круги своя. Андрей выполняет обещанное: молчит, благодарит, помогает. Иногда с языка срывается «а вот», но тут же осекается, ловит взгляд жены и меняет тему. Он оценивает то, что создаёт Марина, понимает: за уютом труд, не волшебство. А Марина осознала: границы важнее терпения, а свой дом там, где тебя уважают.
Спасибо, что дочитали рассказ до конца. Если понравилось оставляйте лайк и подписывайтесь: впереди ещё много настоящих историй.
