Она сказала, что сирота, чтобы выйти замуж за богатую семью, и наняла меня няней к собственному внуку.
Есть ли что-то более странное и невыносимое, чем когда родная дочь платит тебе зарплату только за то, чтобы ты могла обнять своего внука?
Я согласилась быть служанкой в её особняке, носить костюм няни, опускать глаза, когда она проходит мимо только чтобы не терять связь с ребёнком. Она рассказала своему мужу, что я Екатерина няня из агентства. Но вчера, когда малыш случайно назвал меня бабушка, она выбросила меня, как ненужную вещь чтобы защитить свою ложь.
История
В этом огромном доме с потолками высотой до облаков и полами холодными, как январский лед, все зовут меня Екатерина. Просто няня, женщина, что моет бутылочки, меняет подгузы, спит в тёмной каморке за кухней, где только тень от проходящих автомобилей прожигает ночь.
Но по-настоящему меня зовут Мама. Когда-то звали до того, как дочь решила похоронить меня при жизни.
Мою дочь зовут Варвара. Красотой она была отмечена с детства, словно её гладкое лицо рисовали на иконах в алтарной тишине. Но бедность ей была похожа на зудящую простуду, которую не перетерпеть. Она ненавидела наш дом под ржавым жестяным навесом, эти вечные запахи борща и лука, то, что я продавала пироги на рынке ради её учёбы.
В двадцать лет она ушла, едва не хлопнув дверью.
Я найду себе жизнь, где не пахнет квашней и потом, сказала она, отводя глаза.
Исчезла на три года. Возродилась в другом мире. Сменила фамилию, выкрасила волосы в светлый, научилась говорить так, как говорят люди там.
Познакомилась с Артёмом владельцем завода в Петербурге. Хороший человек, но закованный в традиции, как снег в январе. Чтобы влиться в его мир, Варвара придумала прошлое: Я сирота, дочь погибших учёных из Москвы. Никакой семьи. Тихая и гордая, воспитанная без имени.
Когда она забеременела, страх приполз к ней, как тень по вечерам. Про младенцев знала меньше, чем о северном сиянии. Недоверие вот её единственная подруга. Ей нужен был кто-то, кто не выдаст её и полюбит ребёнка вслепую.
Тогда она пришла ко мне.
Мама, ты мне нужна, рыдала она на моём пороге, в одежде, что стоила больше, чем наша хрущёвка. Ты должна понять: если Артём узнает, кто моя мать, он меня бросит. Его семья ждёт идеала.
Что ты хочешь, Варвара?
Живи с нами. Будь няней. Я тебе всё оплачу. Ты сможешь быть с внуком. Только пообещай: ни слова о том, что ты моя мама. Для всех Екатерина из агентства.
Я согласилась.
Потому что я мать. И потому что боль не видеть внука была горше, чем унижение.
Два года длился этот сон наяву.
Артём добр ко всем.
Доброе утро, Екатерина, вежливо улыбается он. Спасибо, что заботитесь о маленьком Лёше. Что бы мы без вас делали?
Но Варвара мой судья. Без Артёма в доме её слова колки:
Екатерина, не целуйте ребёнка это негигиенично.
Не пойте ему эти старые песни про валенки, пусть слушает Чайковского.
Уходите к себе, когда гости, не должны видеть обслуживающих.
Я молча глажу Лёшеньке волосы. Для него мои объятия надёжная крепость, где нет места классовым границам.
Вчера был второй день рождения Лёши.
Шарики в саду, томное ленивое солнце, дамы с тонкими браслетами, шампанское игривым ветром. А я в серой своей форме, рядом с ребёнком.
Варвара сияет, показывает гостям счастье.
Как бы мне хотелось, чтобы мои родители увидели внука, говорит она тёте Соне.
Лёша вдруг падает, ссадина на коленке, слёзы проступают из ничего. Варвара бросается, но он отпихивает её. Тянет ручки ко мне:
Бабушка! Бабушку хочу!
Тишина падает на двор, как снегопад.
Артём хмурит брови, Варвара белеет лицом.
Что это ребёнок сказал? спрашивает кто-то.
Ничего, шепчет Варвара. Он так ласково зовёт няню.
Лёша прижимается ко мне:
Бабушка, подуй!
Я не смогла устоять. Подхватила его:
Я здесь, солнышко.
Варвара впилась в меня взглядом, схватила ребёнка, вырвала из рук.
В дом! Собирай вещи! Уволена!
Артём встаёт передо мной:
Зачем ты её гоняешь? Ребёнок её любит!
Она слишком много себе позволяет! срывается Варвара.
Он смотрит на меня.
Екатерина почему Лёша называет вас бабушка?
Я смотрю на дочь, а она, как фигура из воска.
Потом на ребёнка.
Артём Сергеевич, тихо говорю, потому что дети всегда говорят правду.
Я рассказала всё. Показала фотографии.
Правду уже не закрыть ни одним новым именем.
В его взгляде разочарование, страшнее гнева.
Меня не пугает твоя бедность, говорит он Варваре. Но то, что ты отреклась от матери, непростительно.
Он поворачивается ко мне:
Это и ваш дом тоже.
Нет, отвечаю, моё место там, где моё имя не покрыто стыдом.
Я поцеловала Лёшу.
И ушла.
Сегодня я дома. Пахнет хлебом, ветром и старыми фотографиями.
Мне кажется порой, что слышу Лёшин смех там, где дрожит полумрак.
Мне больно. Мне не хватает внука.
Но имя своё я вернула.
И этого уже не забрать.
А ты как думаешь бывает ли ложь ради любви, или всё же правда находит дорогу сквозь любые сны?
