День первый.
Сегодня всё пошло не по плану. Едва закончила пылесосить, в коридоре раздался визг звонка: за дверью Светлана, золовка, с двумя своими пацанами Артёмкой и Денисом. Света тараторит так, что ни одно слово понять невозможно. Только вылавливаю «Ирочка, родная, выручи!», «самое важное дело!», «до вечера, слово даю!».
Стою на пороге, в руках тряпка, а другая рука тянет на себя Боню нашу таксу: она лает не хуже сигнализации. Артёмка уже топчет весь ковёр, Денис суёт пальцы в обои, мне хочется выть.
Света, говорю, мы с Олегом собрались в Подмосковье, у нас в санатории бронь, раз в год вырвались… А она, чуть не плача: «Ирина, ну я одна с детьми, алиментов почти не плачу, у меня всё рухнет, если не поеду! Это ведь шанс! Собеседование в другом городе, зарплата в три раза больше, дети мои потом скажут спасибо!».
Олег вылезает из кухни с бутером и зависает: «Что происходит? Мы час назад собирались уезжать». Света хватает его за руки, начинает клянчить: «Братишка, спаси, оставь детей до завтра, тишайшие, слушаются, печенье и мультики и вы их не заметите!».
Олег смотрит на меня, его глаза смесь вины, растерянности и мужской слабости. «Может, Ириш, перенесём санаторий? У Светы реально с работой беда…»
Объясняю спокойно, что бронь невозвратная и что я всю неделю пятки стерла, чтобы выдохнуть на выходных, но Света уже сунула нам пакеты, снимает с мальчишек куртки, и не прощаясь, хлопает дверью. Прощальная фраза «Я на связи! Вы лучшие!», и мы остались втроём с детьми и таксой.
Первые два часа всё тихо: включила мультики, дала немного конфет. Открываю Светкин пакет: две футболки, одни трусы для двоих, треснутый планшет, пачка чипсов. Ни лекарств, ни даже пижам.
Олег, у них даже зубные щётки нет, вздыхаю.
Сейчас сбегаю в «Пятёрочку», отвечает он, куплю и щётки, и молока, и хлопьев.
Время ужина становится веселее: Денис наотрез отказывается есть суп, требует только наггетсы «Мама всегда их берёт!». Артём следует примеру, требует пиццу. Даю домашние котлеты, но через минуту котлета летит на пол под восторженный вой Бони.
Темно. Дети уложены на раскладном диване, вместо пижам старые Олегины футболки. Мы с Олегом ложимся уже в первом часу ночи, он извиняется, я его успокаиваю. «Завтра в обед вернут, завтра пойдём хотя бы в кино», повторяю сама себе, пытаясь поверить.
День второй.
Шум в кухне с утра. Оказалось, Артём проверяет, что хранится в шкафах, и опрокидывает банку гречки. Веду его учиться мести веником, отвечает «Я мужчина, я дома не убираю. Это женские дела». Прекрасно.
В квартире уже не осталось ни одного целого журнала, картины на стене перекосились, кот залез на шкаф от страха. К двум собрала мальчишек, обед наготове, сижу, смотрю на часы. 14:00. Нет звонка. 14:30. Пусто.
Позвони Свете, прошу Олега.
Абонент вне зоны доступа, спокойно отвечает муж.
Мне всё более обидно и тревожно. Денис начинает ныть: «Где мама?». Артём психует, потому что планшет сел, а зарядки нет. Вечер тянется как резина. Ночью Денис писается, мы с Олегом встаём менять бельё. Артём требует свет боится монстров. Я не сплю ни минуты.
День третий.
С утра снова безмолвие: Светин телефон отключён. Олег просит не звонить их маме «у неё гипертония». Уговариваем друг друга: может, связь пропала, может, автобус сломался… У меня чувство просто нас всех обманули.
Днём Денис разбивает вазу ту самую, что родители подарили нам на свадьбу. Меня накрывает холодной злостью. Олег сидит мрачный, я молча убираю осколки. Говорю мужу: если завтра с утра её не будет иду в полицию, вызываю опеку, пусть потом объясняет, почему трое суток детей не забирает.
Смотрю соцсети через общую знакомую. Фото: Света в купальнике, с бокалом, на фоне загородного СПА «Лазурный Луг», только что опубликовано. Подпись: «Девочки, мы это заслужили!».
Олег бледнеет. Я объясняю спокойно: завтра беру мальчишек, сажаю в свой офис, и пусть дальше думают, куда их деть. По квартире до сих пор левитируют фантики и игрушки, Денис хандрил, у Артёма истерика. Я собираю волю в кулак.
Ночь. У Дениса температура 38,5. Я с ним, даю жаропонижающее, меняю полотенца, не сплю вовсе. Олег тоже как в клетке.
День четвёртый.
В семь утра сигнал на телефоне: Света наконец онлайн. Олег звонит Света сонная: «Что случилось?». Олег кричит где была, ребёнок болеет, а она коктейли пьёт и разъезжает в спа-отеле. Света визжит в трубку «Личную жизнь иметь нельзя?» и грозит судом, если с детьми будет что не так.
Через три часа приехала. Духи на ней, лицо загорелое, ребёнка хватает на руки и тут же кидается обвинять: «Ира, тебе детей доверять нельзя! Ты их еле живых оставила!». Это был тот самый удар по больному месту. Три года не получается родить, а она не стесняясь, прямо в лоб…
Вон, еле выговариваю.
Что?
Забирай детей и исчезни навсегда. Никакой помощи больше.
Олег стоит в дверях, блокируя проход:
Деньги переводи пять тысяч за вазу, три за еду, тысячу за лекарства, остальное прощу, твёрдо говорит.
Ты что, с ума сошёл? Света возмущённо тычет в экран, переводит. Подавитесь! Больше не увидите ни меня, ни детей!
Хлопает дверью так, что стёкла дрожат.
Сижу на диване, трясёт не от злости, а от усталости. Олег садится рядом «Прости, Ириш, я дурак». Я молчу пару минут, потом кладу голову ему на плечо. «Ты брат, но второй раз этого не будет».
Убирались молча, долго. Кажется, с мусором и грязью ушли обиды но усталость до костей.
Когда вечером позвонила свекровь, Наталья Петровна, и стала расспрашивать, не обидели ли мы Светочку впервые в жизни не стала оправдываться. Просто пригласила в гости и предложила посмотреть последнее «собеседование» в купальнике.
Я спокойно объяснила: выводы сделаны, дальше каждый сам за свои поступки отвечает.
С Олегом вечером заказали пиццу, открыли вино. Я сказала: «В следующий раз поедем отдыхать только вдвоём, телефоны выключим и никакая сестра нам не помешает».
Через неделю снова звонок от Светы. Олег выключил звук и перевернул телефон экраном вниз. Урок усвоен наши границы теперь нерушимы.
Наконец-то в доме тишина, покой. Могу снова быть собой.
