Не хочу жить по маминому сценарию
Я всегда считал, что между мной и мамой нет секретов. Ну, почти никаких.
Мы могли говорить обо всём: о моих детских страхах, о первых успехах, о разбитом влюблённом сердце в семнадцать лет.
После свадьбы эта ниточка доверия, как мне казалось, не порвалась, а только стала крепче.
Маме нравилась моя жена. Она всегда повторяла, что Маргарита «достойная девушка». Когда родилась дочурка Аленушка, мама светилась от счастья. Привозила овощи с дачи под Липецком, закупала целые горы одежды, ворковала над внучкой, будто над хрустальным яйцом.
Помню, говорил жене:
Видишь? У нас самая душевная мама на свете, а она только улыбалась, подтверждая мои слова.
А потом вдруг, совершенно случайно оказалось, что «самая душевная мама на свете» всё это время носила в себе целую бомбу из недовольства и разочарования. Я был в шоке.
Это случилось осенью. Мама приехала, как обычно, на своей старой «Ладе», багажник доверху забит дачной снедью морковь, зелень, яблоки, банки с огурцами и вареньем.
Мам, зачем столько? спросил я, помогая выгружать из машины этот урожай, мы же с Аленой вдвоём всё не съедим: Рита в командировке.
Ну, соседям раздай или друзьям на работе, отмахнулась мама, поцеловав Аленку в макушку. А внучке только всё натуральное и самое лучшее!
Я пошёл на кухню ставить чайник, а мама утащила Алену в детскую укладывать спать.
Минут через десять, проходя мимо гостиной, я остановился. Оттуда доносился голос мамы. Глухой, тревожный и будто чужой.
Ленка, я не жалуюсь, просто на душе тяжко. Ну как так можно? Рита то в разъездах, то дома сидит детка почти три года, а он Сидит! Уже давно можно было отдать ребёнка в садик и на работу выйти. А он дома, «Алена ещё маленькая, мне важно быть с ней». Ленивый стал! На моей шее сидит, даже не стесняется. Да, конечно, помогаю одежду покупаю, продукты привожу. Они, кажется, и рады этому, привыкли уже. Я понимаю, родные всё-таки Но ведь это тупик! И если бы у них любовь а то Рита изменилась, холодная стала, внимания на него не обращает Нет, он ничего не говорит, не жалуется, но я же материно сердце имею
В ушах зазвенело. Пол уходил из-под ног. Я стоял в прихожей, прислонившись к ледяной стене, и слушал, как близкий человек перемалывает мою жизнь в ничтожную пыль.
«Сидит на шее», «тупик», «ленивый» Каждое слово било по нервам. Я почему-то смотрел на свои руки этими руками весь день носил ребёнка, кормил, играл, готовил еду, убирал, чинил кран, лепил с Аленкой из теста медведя и зайца «Руки лентяя».
А голос в гостиной не смолкал. Мама что-то говорила о своих подозрениях, что я «потерял форму», «ничего не хочу» Наконец, я не выдержал. На цыпочках, как вор, отступил в спальню, закрыл дверь, сел на кровать и уткнулся лицом в ладони. Алена мирно посапывала в кроватке её ровное дыхание было единственной реальностью в этом вдруг перевёрнутом с ног на голову мире.
Что делать? Заорать, выругаться? Выставить маму за дверь? Внутри всё застыло, образовалась тяжёлая ледяная пустота. Тогда я сделал то, чему меня научило отцовство за три года: включил «режим автопилота» умылся, глубоко вдохнул, выдохнул, взял себя в руки и пошёл на кухню.
Через десять минут мама закончила разговор и вошла в кухню, улыбаясь, будто сбросила с плеч тяжесть.
Ой, сынок, извини, с Ленкой разговорились! села за стол. А Алена сама заснула, пока кукол укладывала. Ой, а чай-то мой совсем остыл
Я молча налил ей свежий чай из только что заваренного чайника. Руки не дрожали.
О чём это вы целых сорок минут беседовали? спросил я, что, что-то случилось?
Глаза мамы заблестели. Раньше я бы принял этот блеск за искренний интерес.
Представь, Ленкин сын женился, а невестка, Настя, захотела новую машину! А Ленка жалуется: сын все деньги на неё тратит и даже с Новым годом мать не поздравил. Совсем нынешние дети не те!
В голосе мамы звучала та самая смесь сочувствия и негодования, с которой она только что обсуждала мою жизнь.
Меня чуть не вывернуло от этой фальши.
Мама, зачем ты сплетничаешь? Какое тебе дело до чужой невестки? У неё, может, сто причин для своих поступков!
Мамино лицо мгновенно поменялось обиженное и высокомерное.
Какие сплетни? холодно сказала она. Это моя подруга, я её поддерживаю. А ты ничего не понимаешь в жизни между близкими людьми!
И тут меня словно током ударило «близкие люди»
Я смотрел на неё и впервые видел не маму, а чужую женщину. Женщину, которой нужна драма, чтобы чувствовать себя нужной. Женщину, которую, наверное, годами раздражало, что я живу не по её сценарию.
И её помощь! Все эти бесконечные пакеты с овощами и свитера с рынка плата за право осуждать! «Я помогаю, значит, могу говорить всё что угодно».
Я хотел высказать ей всё, что накипело, но сдержался. И правильно: кажется, мама поняла, что её вывели на чистую воду. Она быстро собралась и уехала, обиженно хлопнув входной дверью. Я остался один в тишине квартиры. Пустота внутри сменилась сначала ярким гневом, потом тупой болью, а затем странным, щемящим ощущением.
Перед глазами всплывала мама в молодости. Как одна поднимала меня после развода с отцом. Как впервые устроилась работать в бухгалтерию и радовалась зарплате в 12 тысяч рублей. Как всегда боялась «что подумают соседи». Она делала всё, чтобы было что показать людям: работа, статус, видимость успеха. А я выбрал совсем другую жизнь простую, без кредитов в Сбербанке, без бесконечной гонки, но с любовью и добротой. Мой выбор быть рядом с дочкой, не бросать её ради погони за рублём, для неё был унижением, слабостью, провалом. Такой жизнью перед «тетей Галинкой» и «Ленкой» не похвастаешь. Ей нужна была история успеха, а я предложил лишь тёплый, обыкновенный очаг
На следующий день пришла СМС: «Извини, если вчера лишнего наговорила. Ты же знаешь, что я тебя люблю».
Раньше я бы тут же позвонил и помирился. Сейчас положил телефон и не ответил. Продолжение наступило не так, как ожидал, через неделю ко мне приехала та самая Елена Петровна, мамина подруга. Смущённо сказала, что была по делам в нашем районе явно хотела, чтобы я не заметил подвоха.
Пили чай, играли с Аленой. И вдруг Елена Петровна, глядя на то, как дочка старательно строит башенку из кубиков, вздохнула:
Хорошо у тебя Спокойно, уютно. Совсем не как «тупик».
Я промолчал. Она немного посидела молча, глядя в окно.
У меня сын с женой в Москве. Остались без квартиры, вся жизнь кредиты, ипотеки, постоянная суета. Внука вижу только на фото. А ты Просто живёшь. Твоя мама просто боится
Чего? не выдержал я.
Что останется тебе не нужной. Что всё, чем она гордилась тебе не интересно. Ты выбрал свой путь, и для неё это как упрёк. Ей легче искать у тебя изъяны, чтобы критиковать, чем признать, что ты по-своему счастлив. А её банки с огурцами это, может быть, последний мостик, по которому она ещё может вторгаться в твою жизнь, быть судьёй, а не зрителем.
Я слушал, и вдруг понял: передо мной не враг, а такой же растерянный человек. Женщина, которая сама устала участвовать в вечных обсуждениях мамы.
Зачем вы мне это говорите? тихо спросил я.
Чтобы ты не держал зла на маму. Она просто потерялась. Потерпи. Только не забывай о границах.
Я проводил её, поблагодарил, а потом осознал главное: мамина реальность это её проблемы, а не мои!
Моя реальность это Маргарита, которая, вернувшись из командировки, в первую очередь обнимает нас с Аленой и шепчет: «Как же я по вам соскучилась».
Это наша небольшая квартира, купленная в ипотеку, которую мы оплачиваем сами, ни у кого не занимая. Моё право самому решать, когда выходить на работу, когда отдавать дочь в садик. Моё право жить, не оборачиваясь на чужие ожидания.
Я не стал выяснять отношения. Просто начал выстраивать новые границы. Больше не делился с мамой тем, что легко повернуть и использовать против меня.
На её выпады: «Все давно вышли на работу!» я спокойно отвечаю:
Мы с Ритой всё обдумали, не волнуйся.
На попытки всучить очередную кучу вещей: «Спасибо, но лучше выбери самой красивый пазл и подаришь Алене лично, когда увидитесь».
Я осторожно, но уверенно возвращаю её из роли спонсора и судьи в роль бабушки. Это сложно мама обижается, сопротивляется.
Зато иногда, пока мы с ней и Аленой вместе лепим пельмени, а мука летит по всей кухне, я вижу мамин взгляд. Там уже нет грозного судьи только бабушка, счастливым глазами смотрящая на внучку.
Может быть, этот мостик из муки, сахара и детского смеха ещё нас спасёт?
***
А урок я выучил на всю жизнь.
Самые глубокие раны наносят не враги. Их наносят те, от кого ты ждёшь защиты. Главное потом не ожесточиться, а перевязать себя правдой о себе самом. Не соответствовать чужым фантазиям, а жить своей пусть и неидеальной, но настоящей жизнью.
***
Когда всё рассказал Рите, она только обняла меня и поцеловала в щёку:
Давай в следующем месяце махнём в Крым? Пусть наша принцесса наконец увидит море! Настоящее, живое!
И в её глазах я увидел то самое «немного», которого, по словам мамы, нам так не хватало. Океан, целый океанЯ улыбнулся ей и подумал: вот оно, счастье. Не громкое, не праздничное тихое, обычное, но моё. Мы поехали в Крым: Аленка верещала от восторга, плескалась в ледяной воде, собирала на пляже ракушки, Рита мялась в шляпе с лентами, смеялась так, как не смеялась уже давно.
А однажды в нашем телефоне зазвонило видео Аленка, забрызганная морем, махала в камеру и кричала: «Бабушка, почему тебя тут нет? Приезжай!» Мама прислала в ответ смущённое голосовое: «Наверное, лето без варенья продержатся… А с вами под шум волн я бы и перец маринованный ела. Приезжайте потом вместе и расскажете всё!»
Я улыбнулся. Что-то менялось медленно, с осторожностью, шаг за шагом. Мама больше не спрашивала, когда я «наконец возьмусь за ум». Она стала чаще писать: «Как у вас дела? Целую вас, мои дорогие». А дома у нас поселился запах моря, детского лета и какой-то новой свободы.
Наверное, родители не вылечатся от своих сценариев. Но однажды наступает момент, когда ты сам пишешь свой с открытыми окнами, с солёным ветром и смехом любимых людей. И вдруг понимаешь: ты живёшь по-настоящему. И этого достаточно.
Теперь я точно знаю: свой дом можно построить только там, где для тебя главное тепло сердец, а не чужие ожидания.
