А локти! Кто так локти на стол складывает? На приличном ужине тебя бы уже выпроводили, визгливый голос Тамары Павловны расколол уютный вечер, как топор гнилую поленницу. Димочка, посмотри на своего сына! Ему почти восемь, а вилкой машет, будто это лопата на даче! В наше время за такое по рукам линейкой…
Елена зажала вилку так, что побелели суставы. Сделала глубокий вдох, стараясь не встретиться взглядом со свекровью, и посмотрела на Мишу. Тот моментально сник, опустил голову и быстро спрятал руки под стол, чуть не перевернув стакан с морсом.
Тамара Павловна, мы ж не на приёме у президента, попыталась ответить Елена спокойно. Миша устал на тренировке, пусть спокойно поест.
Вот! сверкнула ложкой Тамара Павловна. Вот и всё ваше воспитание! «Устал», «маленький», «пусть поест». Растишь кисель вместо мужчины, Лена. Мужик должен быть собранным. Я Диму одну поднимала, без всяких мужей. И ничего, вырос человеком! А у вас балаган и анархия.
Дмитрий, сидящий во главе стола, молча жевал котлету, уставив глаза в тарелку. Елена прекрасно знала эту тактику: «делаю вид, что меня не существует». Конфликты он терпеть не мог. Особенно, если дело касалось мамы. Тамара Павловна приезжала раз в месяц словно доблестный ревизор, вызывая у Елены столько же радости, сколько поход к стоматологу без обезболивания.
Бабушка, а я сегодня пятёрку по рисованию получила! вдруг заявила пятилетняя Варвара. Она подпрыгивала на стуле и улыбалась во все тридцать два. Хочешь, покажу? Я там всю нашу семью нарисовала! С тобой!
Тамара Павловна медленно повернулась к внучке. Вгляд резкий, как мороз по коже.
За едой не говорят, Варвара! Слышала такую пословицу «Когда я ем, я глух и нем»? И ножками не болтай, плохо это! Ты ж девочка, а не ярмарочная развязная торговка. Сядь красиво!
Улыбка с Варвари исчезла. Она сложила руки на коленках и уставилась в тарелку. Елена почувствовала, как внутри зашевелился глухой гнев. Она стерпела бы придирки про котлеты (опять без соли), шторы (мрачно, как у гоголевской старухи), даже фигуру (худая-де, «мужикам такие не нравятся»). Но когда речь заходила о детях, её терпение улетучивалось со скоростью поезда «Сапсан».
Мама, ну хватит, осмелился Дмитрий. Дети как дети. Пусти спокойно доесть.
Я ж из лучших побуждений! воскликнула Тамара Павловна. Кроме меня, кто им скажет правду? А вы их только жалеете. Потом вырастут дикари. Вот у моей соседки Валентины внук в кадетском, вежливый! А ваш Миша? Вчера здоровался, чуть ли не шепотом дикарь!
Он просто стесняется, прошептала Елена.
Не стесняется, а невоспитан! ехидно отрезала свекровь.
Ужин закончился в гробовой тишине. Дети шмыгнули в свою комнату, пролепетав вежливое «спасибо». Елена мыла посуду и даже при звуке воды ощущала взгляд свекрови в затылок.
Посуду бы руками мыть, а то твоя машинка одна химия, послышалась очередная мудрость. Всю семью отравишь.
В своём доме, Тамара Павловна, я сама решаю, как мыть посуду, сказала Елена и с шумом уронила тарелку в раковину.
Вечер прошёл напряжённо. Свекровь ходила по квартире с видом санитарной комиссии, искала пыль на полках, переставляла обувь в прихожей: «разумеется, удобней!». Дмитрий спасался отчётом в спальне. С ноутбуком и наушниками.
Буря разыгралась на следующий день. Суббота обещала быть милой, но зарядил московский дождь, и дети остались дома. От скуки они построили пиратский корабль из подушек и принялись штурмовать гостиную.
Тамара Павловна вязала на стуле и постепенно мрачнела.
Это что за шум-гам?! рявкнула она наконец. Книжку почитайте! Пазл соберите! Смотреть противно.
Бабушка, мы пираты! закричал Миша с детской саблей. На абордаж!
Он прыгнул на ковёр и случайно задел столик чай Тамары Павловны пролился ей на вязание и халат.
Ах ты шалопай! взвилась свекровь, стряхивая себя чай. Что творишь? Как ураган! Где у тебя глаза?!
Я нечаянно… пролепетал Миша, вжимаясь в угол.
Всё у тебя нечаянно! Пустоголовый! Кто тебя растил, мать твоя горемыка?
Елена выскочила на крики из кухни. Она увидела, как свекровь трясёт сына за плечи. Внутри всё оборвалось.
Отпустите его! выкрикнула она, вырывая Мишу и прижимая к себе. Не смейте трогать моих детей!
Миша вцепился в маму и разрыдался. Варвара среди подушек тоже заплакала.
Не кричите на меня! заспешила Тамара Павловна. Он мне вещь испортил! Чай пролил! Вы их избалуете, как сорную траву растят! Нету ни стыда, ни совести. Сплошное быдло.
За это слово всё внутри у Елены будто оборвалось. Она медленно обняла сына и погладила дочь.
Что вы сказали? прошептала она.
Слышала! Невоспитанные дети, дикие! Никто вас теперь не уважает. В нормальной семье уже бы стоял в углу и извинялся. А тут сопли да нюни. Вся в твою породу ушёл.
В этот момент в комнату заглянул Дмитрий.
Что тут происходит? Мам, ты чего на детей орёшь?
Ты у жены спроси! запальчиво замахала свекровь. Твой сын меня чуть кипятком не ошпарил, она его защищает!
Дмитрий растерянно посмотрел на Елену.
Лен, ну ты тоже, надо смотреть за ними…
Вот тут у Елены окончательно лопнула последняя струна. Если бы он хоть раз защитил жену и детей… А так всё то же «стараюсь не вмешиваться».
Дмитрий, отведи детей к себе в комнату. Включи мультики, сказала она тоном, который не терпел возражений.
Зачем?
Просто сделай.
Он пошёл спорить не стал.
Елена повернулась к свекрови:
Тамара Павловна, собирайте вещи.
Что?
Собирайте вещи. Вы уезжаете. Сейчас.
Ты совсем, что ли, всполошилась свекровь. Я к сыну приехала! Это его дом!
Нет. Это наш дом. А тут нельзя обижать моих детей. Ни криков, ни унижений не будет. Насчёт меня ваше дело, но детей я не дам в обиду. Вы эту черту перешли.
Как ты смеешь! Я мать твоего мужа!
Возраст не причина хамить, сдержанно бросила Елена. Назвали моего сына быдлом вот вам и результат. Больше вашу бурю сюда не занесу.
Дима! позвала мать в истерике. Дима! Она меня гонит!
Дмитрий вышел из детской вид у него был, как у мокрой кошки.
Мам, Лен… успокойтесь обе. Мам, ты давай тоже… с детьми полегче…
Я полегче?! кинулась свекровь. Я воспитываю! А она меня гонит! Это твой дом или нет?! Скажи ей!
Он посмотрел на жену. Пересохшими губами провёл языком и вдруг что-то перемкнуло. Впервые в жизни он посмотрел ей в глаза: ясно, впервые с решимостью.
Мама, тебе лучше уехать.
Улыбка медленно сползла с лица Тамары Павловны.
Что ты сказал?
Я сказал собирайся. Лена права. Перебор. С детьми нельзя так. Я вызову тебе такси на вокзал.
Ах ты предатель! Подкаблучник! Я ночей не спала, ночами нянчилась!
Мам, всё, хватит, собирайся, устало сказал Дмитрий.
Пошёл в коридор, буквально выталкивая свекровь на сборы. Вещи та перекидывала в чемодан, не забыв припомнить, что ноги её здесь не будет, и про наследство пусть забудут. Елена не спорила только контролировала процесс.
Уезжая, Тамара Павловна пробурчала:
Ещё приползёте, как старости на порог придёт! Тогда вспомните бабкины слова!
Дверь хлопнула.
Елена выдохнула так, что показалось вынесли пианино. Села на пуф, дрожащими руками обняв колени. Дмитрий молча смотрел в дождливое окно.
Ты как? буркнул он.
Нормально. А ты?
Не очень. Всё-таки мама.
Понимаю. Извини, что так вышло, но я не могла иначе. Не позволю сломать своих детей. Ты же сам помнишь, как она тебя сто лет «воспитывала».
Дмитрий отвёл взгляд. В его глазах мелькнула боль и странно облегчение.
Не хочу им такой судьбы, Лен, сказал тихо. Всю жизнь боялся её недовольства, думал хоть раз услышать: «Молодец, Димка!» А всё только упрёки
Елена обняла мужа. Он уткнулся носом ей в волосы.
Спасибо, что поддержал, прошептала она.
Вечером, когда дети строили лего, родители сидели на кухне.
Что дальше всю родню на уши подымет, пожимал плечами Дмитрий. Тётка Люська, дядя Коля начнётся
Пусть говорит, фыркнула Елена. Свои люди разберутся, а кто не поймёт тех и жалеть не стоит. Главное дома будет по-человечески.
А если нарисуется опять? Спустя месяц?
Пока не извинится перед Мишей и научится уважать нас, тут ей делать нечего. Это не обсуждается.
Дмитрий кисло улыбнулся:
Ма и слово «извиниться» несовместимы. Значит, сюда она не приедет.
Через неделю раздалась серия нервных звонков от родственников. Версия, понятное дело, у Тамары Павловны вышла героическая: «Сделала замечание выставили меня на улицу!». Про детей ни слова. Дмитрий сначала пытался что-то объяснять, потом махнул рукой, заблокировал половину телефонной книги.
Елена вдруг почувствовала себя легко: никто не ищет пыль, не считает порции котлет, не сверлит детей ледяными взглядами. Даже воздух в квартире очистился.
На день рождения Миши (8 лет!) гости собрались шумные, весёлые дети прыгали, ели торт руками, родители Елены смеялись чему-то на кухне.
Елена поймала взгляд Дмитрия. Они оба смотрели на сына, который в счастье размазывал крем по щеке.
Мама бы сказала: «Как можно! Дикость! Торт надо есть с вилкой!» хихикнул Дмитрий.
А сейчас у всех просто праздник, улыбнулась Елена.
Да. Мишка счастлив и нам спокойно.
Звонок в дверь насторожил их обоих: неужели пришла? Нет курьер! С огромной коробкой: «Для Михаила Дмитриевича».
Внутри оказалась дорогущая железная дорога и записка: «Внуку на день рождения. Надеюсь, хоть ты человеком вырастешь. Бабушка Тома».
Дмитрий прочёл про себя, спросонок смял листок и бросил в карман.
От бабушки Томы, сказал он.
Круто! обрадовался Миша. А бабушка приедет?
Нет, сынок, подошла Елена и взяла мужа за руку. Бабушка теперь занята. Воспитывает себя!
Миша махнул рукой и уткнулся в железную дорогу. Елена и Дмитрий переглянулись лишь подарок был последней попыткой «остаться сверху», но на них уже не действовало.
В тот вечер, выкидывая смятую записку, Елена засмеялась и задумчиво добавила:
Может, замки менять пора, а?
Уже вызвал мастера. И маму временно заблокировал чтоб самому прийти в себя, серьёзно ответил Дмитрий.
Елена обняла его. Она знала, насколько это оказалось трудно отпустить даже токсичных родителей, но была уверена ради детей это правильно. Иначе их детство чинили бы психотерапевты.
С тех пор Тамара Павловна увы или ура не появлялась. Распускала слухи про «свинарник» и злых «молодых», писала едкие посты в одноклассниках (которые никто не читал), но их жизнь больше не рушила.
Миша рос взрывным, шумным, иногда несносным, но добрым и живым мальчишкой. Он мог ошибиться и не боялся признаться, не прятал руки под стол и не сдвигался от каждого замечания. Варвара баловала лягушками, а Дмитрий впервые за много лет забыл, что значит жить в страхе перед бурей.
Иногда, чтобы дома было солнце, нужно просто крепко-накрепко закрыть дверь тем, кто приносит непогоду. И Елена научилась закрывать дверь на два замка, но сердце только для своих.
