ВИТЯ, ТЫ ТОЛЬКО НЕ ОБИЖАЙСЯ. НО Я ХОЧУ, ЧТОБЫ К АЛТАРЮ МЕНЯ ВЁЛ ПАПА. ОН ВСЁ-ТАКИ РОДНОЙ. ОТЕЦ ЕСТЬ ОТЕЦ. А ТЫ… НУ, ТЫ ЖЕ ПОНИМАЕШЬ, ТЫ ПРОСТО МУЖ МАМЫ. НА ФОТКАХ КРАСИВЕЕ БУДЕТ, ЕСЛИ МЫ С ПАПОЙ. ОН ТАКОЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬНЫЙ В КОСТЮМЕ.
Виктор застыл с чашкой чая в руке.
Пятьдесят пять лет. Руки натруженные, грубые, мозолистые федеральная трасса научила держаться за руль. Спина болела каждую ночь.
Напротив Алина. Невеста, красавица, двадцать два года.
Он впервые увидел её пятилетней пряталась за диваном, шептала: «Уходи, ты чужой!».
Но он не ушёл.
Остался. Учился кататься на велосипеде вместе с ней, просиживал ночами у изголовья, когда у неё была ветрянка, пока мама Вера выматывалась на работе.
Он продал мотоцикл, чтобы оплатить Алине брекеты, работал на двух сменах платил за учёбу в университете.
А родной папа, Игорь, появлялся в квартире раз в квартал: привозил игрушечного медведя, угощал мороженым, рассказывал, как осваивает вершины бизнеса, снова исчезал. Алиментов не было от слова «совсем».
Конечно, Алинка, тихо сказал Виктор, ставя чашку на стол она тихо позвякнула. Родной есть родной. Я понимаю.
Ты классный! обняла она его, поцеловала в небритую щёку. Папа должен был на ресторан перевести залог, а у него карту заблокировали, проверки там какие-то. Можешь одолжить сто тысяч гривен? Потом отдам… С подарков.
Виктор поднялся молча, пошёл к старому платяному шкафу. Под простынями лежал конверт на ремонт видавшей виды «Тойоты». Двигатель уже подвывал нужна капиталка.
Забирай. Не надо отдавать. Считай, подарок.
Свадьбу закатили шикарно.
За городом, живые цветы, ведущий нарасхват среди украинских знаменитостей.
Родители сидели за общим столом. Виктор был в своём единственном костюме, который уж мал в плечах.
Алина сияла.
Вёл к алтарю её Игорь.
Игорь был на высоте смуглый, только что с Одесского пляжа, с идеальной укладкой и смокингом напрокат тайком Алина дала на него денег.
Говорили гости: «Какая стать! Дочка вылитый отец».
Они не знали, что за наряд платили другие.
За ужином Игорь взял микрофон:
Доченька! его голос звучал густо, вкрадчиво. Я помню, как впервые взял тебя на руки. Ты была крошкой-принцессой. Пусть твой муж носит тебя на руках, как носил я!
Зал разразился аплодисментами, дамы вытирали слёзы.
Виктор смотрел в тарелку. Не помнил, чтобы Игорь носил её на руках. Помнил другое как не приехал он в роддом.
Шум, гвалт, теснота Виктор вышел на улицу. Курить для сердца вред, но нервы сдавали.
Отошёл к сырому вечеру, под каштаны за угол веранды.
И тут услышал.
Голос Игоря.
Да всё пучком, Вовчик! Гуляем. Свадьба крутая, лохи расплачиваются, а мы балдеем. Какая дочь? Симпатяга выросла всё на жениха переключил, папаша у того в управе сидит! Намекнул: тестю бы помочь с бизнесом, а то неудобно… Уже почти купился. Сейчас ещё бокал и добьюсь пары сотен «штук», в долг якобы. Алина? Да она влюблённая, папочку чуть не лижет. Пару слов сказал весь вечер улыбается. А Верка сидит с этим своим шофёром-старпером. Постарела страшно смотреть. Хорошо хоть, смылся когда надо было.
Виктор сжал пальцы в кулаки. На секунду захотелось подойти и выбить всю показную улыбку из «родного папаши».
Но не вышел.
Потому что увидел в густой тени там стояла Алина.
Вышла подышать свежим воздухом.
И слышала каждое слово.
Рука у рта, потёк макияж, глаза как у раненого животного.
Она смотрела на Игоря, который ржал в трубку, называя её «ресурсом» и «дурочкой».
Тот завершил разговор, улыбнулся, выпрямил спину и двинулся внутрь, торопясь на свет софитов.
Алина осела по стене вниз, на холодные камни.
Виктор шагнул к ней.
Ни слова упрёка. Ни злорадства.
Он молча снял пиджак и укрыл ей плечи.
Вставай, доча. Промерзнешь плитка холодная.
Она подняла полные испуга и стыда глаза.
Дядя Витя… вкрадчиво прошептала. Папа… Витя… Он…
Я всё знаю, спокойно, почти ласково, сказал Виктор. Довольно. Вставай, у тебя праздник. Гости заждались.
Я не могу туда идти! она вздохнула, стирая растекающуюся тушь. Я предала тебя! Его к алтарю позвала, а тебя задвинула в угол! Глупая! Прости…
Ты не глупая. Ты просто мечтала о сказке, Виктор протянул крепкую тёплую ладонь. Сказки иногда пишут аферисты. Пойдём. Умоешься, припудришь носик и вперед танцевать. Не дай ему увидеть, что он тебя сломал. Это твой день, а не его.
Алина вернулась. Бледная, но прямая.
Ведущий объявил:
И вот танец невесты с отцом!
Игорь уже вышагивал к центру раскинул руки, улыбка на пол-лица.
В зале затишье.
Алина взяла микрофон. Голос дрожал, но звучал отчётливо:
Я хочу немного изменить традицию. Биологический отец подарил мне жизнь. Спасибо ему за это. Но с отцом танцует та, чью жизнь берегли, коленки лечили, ночами не спали, на последнее ставили меня на ноги…
Она повернулась к родительскому столу.
Папа Витя. Пойдём танцевать.
Игорь остался на месте, глупо улыбаясь. В зале перешёптывались.
Виктор тяжело поднялся, красный, смущённый, подошёл к ней в тесном костюме.
Алина обняла его за шею, уткнулась в плечо:
Прости, папочка… Прости меня…
Всё хорошо, родная. Всё хорошо, и гладил её по спине, грубой, тёплой рукой.
Игорь стоял-стоял, потом улизнул к барной стойке, а затем и вовсе дважды не появлялся.
Прошло три года.
Виктор лежал в палате одесской больницы инфаркт, нагрузки подвели.
Под капельницей слабый, но живой.
Входит Алина. За руку ведёт маленького мальчика, лет двух.
Деда! выкрикнул малыш, подпрыгивая к койке.
Алина села на край, взяла Виктора за ладонь, чмокнула каждую мозолистую фалангу.
Пап, мы тебе апельсины принесли, бульончик. Врач говорит всё под контролем, не волнуйся! Мы тебя вытащим, я тебе уже путёвку в санаторий купила!
Виктор глядел на неё и улыбался.
Миллионов нет, машина дряхлая, здоровье подорвано, но он самый богатый человек на земле. Потому что он отец. Без всяких приставок.
Жизнь расставила всё по местам. Жаль, что осознание приходит такой дорогой ценой стыдом и болью. Но лучше поздно, чем никогда: отец не тот, чьё имя в свидетельстве о рождении, а тот, чья рука спасает, когда ты падаешь.
Мораль:
Не гоняйтесь за красивой обёрткой под ней столько раз окажется пустота. Дорожите теми, кто рядом каждый день, кто молча, без требования благодарности, подставляет плечо. Ведь когда застолья закончатся, рядом останется только тот, кто по-настоящему любит, а не тот, кому важен ваш фон для фотографии.
Был ли у вас отчим, который стал роднее родного отца? Или вы считаете, что главное кровь? Алина сидела у кровати отца до позднего вечера мальчик заснул, обняв Виктора за руку. Солнечный свет уже исчез за окнами, двигалась тёплая, предгрозовая тень.
Пап, шепнула она. Спасибо тебе. Просто… спасибо за всё.
Он помотал головой и тихо усмехнулся:
Да тише ты, чего уж там. Беги домой, мелкий проголодается, а я тут посплю.
Завтра опять приеду, документы подвезу тебя же домой выписывать! улыбнулась, словно из их жизни было вычеркнуто всё ненужное, и осталась только тёплая, светлая часть.
Он подтянул к себе внука, осторожно обнял их обоих одной рукой. Ему казалось, что в этот момент всё уже случилось все обиды, разочарования и слёзы уступили место родным голосам, заботе, простому счастью быть нужным кому-то без условий и оговорок.
Когда за ней закрылась дверь, Виктор лежал с закрытыми глазами и слушал, как за окном шумит вечерний город. Где-то вдали перекликались дети, звонили колокольчики трамваев жизнь шла своим чередом, несмотря ни на что.
И он знал: в этом мире всегда найдётся место для человека, который не стремился выглядеть героем, а просто любил тихо, терпеливо, по-настоящему.
