Старичок Иван Егорович с трудом выкарабкался из постели и, опираясь на стену, заковылял в соседнюю комнату. В слабом свете ночника прищурился на свою жену:
Не шелохнётся! Жива ли? опустился на колени. Дышит вроде.
Поднялся, поплёлся на кухню. Выпил простокваши, побывал в туалете. И обратно в свою комнату.
Лёг. А сна ни в одном глазу:
«Нам с Валюшей ведь уже по девяносто. Всю жизнь вместе прожили! До конца совсем рукой подать, а рядом и никого. Дочери, Маргариты, давно уж нет, даже шестидесяти не было. Сын Пётр царство ему небесное в тюрьме умер. Внучка, Женечка, двадцать лет как в Германии О нас с Валькой напрочь забыла. Вон, наверно, дети у неё уже совсем взрослые».
Как ни думал, незаметно вырубился.
Бодрствовать пришлось резко кто-то тронул за руку:
Иван, ты живой? едва слышно проронил голос.
Открыл глаза. Над ним Валентина Петровна склонилась.
Ты чего, Валюша?
Смотрю не дышишь. Перепугалась, думала всё.
Живой ещё, не дождёшься! Ложись, спи!
Зашаркали тапки по полу. Переключился выключатель на кухне, кран забурчал Валентина Петровна пила воду и вновь спешила в свою комнату:
«Вот однажды проснусь, а Ивана нет. Или, может, меня раньше не станет. Да и на похороны документы он уже давненько приготовил. Всю жизнь бы не подумала, что собственные похороны можно организовать заранее. С другой стороны, слава Богу кто нас без этого отпоёт? Внучка про нас и не вспоминает. Из родных только соседка Нина ходит, у неё ключ наш. Иван ей за это по пятьсот гривен каждый месяц со своей украинской пенсии отдаёт. Она и продукты приносит, и таблетки из аптеки притаскивает. А что нам делать мы же с четвёртого этажа сами не спустимся».
Иван Егорович открыл глаза. Окно заливал солнечный свет. Он выбрался на балкон, отвёл шторку и увидел зелёные верхушки берёзы. Улыбнулся:
«Ага, весна пережили, до лета дожили!»
Пошёл к жене. Та задумчиво сидела на кровати.
Валюш, да что ты хмуришься? Пойдём, покажу кое-что!
Ой, совсем ног не чую, буркнула старушка, всё-таки поднимаясь. Куда это ты меня ведёшь?
Пойдём, пойдём!
Под руку довёл до балкона.
Глянь, какая зелёная берёзка! А ты всё не доживём, не доживём Дожили, гляди!
Правда, красота, солнце греет!
Присели вдвоём на скамеечку.
А помнишь, как я тебя в кино приглашал, когда ещё в школе учились? В тот день берёза тоже распустилась.
Как тут забудешь, столько лет прошло!
Семьдесят с хвостиком Семьдесят пять, представляешь.
Вспоминали молодость всё вроде в тумане, уже вчерашний вечер не вспоминается, а вот юность никогда не забудешь.
Ой, засиделись мы! спохватилась Валентина Петровна. И не позавтракали ведь.
Валюша, заваришь чай покрепче? Опостылела эта трава.
Нам же нельзя!
Ну хоть чуть-чуть сахару влей и пожиже!
Сидит Иван Егорович, тянет полужидкий чай и бутербродик с сыром, вспоминает, как раньше чай был хоть ложка стоит, и с ватрушками-пирожками.
Заглянула соседка Нина, радостно улыбается:
Как поживаете?
А какие у девяностолетних дела? хмыкнул Иван Егорович.
Шутите значит, живы! Вам что-то купить?
Нина, мяса купи! попросил он.
Вам же нельзя.
Куриное можно!
Куплю, сварю бульончик!
А мне сердечные таблетки, попросила Валентина Петровна.
Я же недавно носила.
Нет уже.
Может, врача вызвать?
Не надо!
Соседка убрала на столе, помыла кружки и ушла.
Валя, пошли на балкон, снова предложил Иван Егорович. На солнышке посидим.
А то, что в духоте томиться.
Скоро вернулась Нина на балкон:
Что, к солнышку потянуло?
Ох, хорошо-то как тут! улыбнулась Валентина Петровна.
Сейчас вам кашу сюда принесу, а потом и суп поставлю.
Женщина хорошая, посмотрел ей вслед Иван Егорович, куда бы мы без неё?
А ты ей всего пятьсот гривен в месяц даёшь!
Так квартиру-то мы ей записали, нотариус заверил.
Она об этом и не догадывается!
Сидели так до обеда, а на первое куриный суп густой, с лапшой и овощами.
Такой же Маргарите и Петеньке готовила, когда маленькими были, вспомнила Валентина Петровна.
Вот под старость чужие люди кормят нас
Видать, судьба у нас такая, Ваня. Умрём и никто не всплакнёт.
Валя, ну всё, харэ унывать, давай вздремнём.
Не зря молва говорит: старый, что малый Опять супчики протёртые, дневной сон, полдник!
Вздремнул Иван Егорович, но не спится ему. Погода меняется, что ли? Пошёл на кухню. Там два стакана с морсом Нина постаралась.
Держит два стакана, несёт аккуратно жене. Та на кровати сидит, смотрит в окно:
Чего ты загрустила, Валюш? улыбается. На, морсу попей!
Та отпила, головой качает:
Ты тоже не спишь?
Давление, наверное, скачет. Погода мутит.
И мне весь день нехорошо, прям чую намотала я своё тут Похорони меня, Ваня, по-чесноку.
Валюша, глупости! Куда я без тебя?
Кто-то ведь первый уйдёт
Ладно, давай на балкон.
Посидели до вечера, а к ужину Нина сырников принесла. Поели, телевизор включили на новые фильмы внимания не хватает, так они советские комедии и мультфильмы гоняют.
Сегодня один только мультик осилили, Валентина Петровна поднялась:
Пойду я спать Что-то устала.
И я за тобой.
Дай хоть пристально взгляну! вдруг говорит.
Зачем?
Просто так, посмотрю.
Сидели, молчали, глядели друг другу в глаза наверняка молодость в памяти перелистывали.
Провожу тебя к кровати, предложил Иван Егорович.
Взяла она его под руку, и плелись понемногу. Он нежно укрыл жену и пошёл в свою комнату на душе муторно. Крутился-крутился, всё спать не выходит.
Часы показывают два ночи. Поднялся, пошёл к Валюше. Лежит с открытыми глазами, в потолок смотрит:
Валя!
Взял за руку холодная
Валюша, ты что, Ва-лю-ша!
И самому будто воздуха не хватает. Еле доковылял до своей комнаты, положил бумаги на стол.
Вернулся к жене, долго глядел на её лицо. Лёг рядом, закрыл глаза. Мечтается молодая Валя как семьдесят пять лет назад куда-то к свету уходит. Он за ней, догнал, за руку взял
Утром соседка Нина зашла лежат рядом, улыбаются одинаковыми счастливыми улыбками.
Когда пришла в себя, позвонила в скорую.
Врач осмотрел их, покачал головой:
Вместе ушли Видно, сильно любили.
Их забрали.
Нина бессильно села на табурет, и тут заметила на столе договор о похоронах и завещание на своё имя.
Опустила голову на руки и заплакала.
Последнее лето Константина и Елены: трогательная история любви, одиночества и тихого прощания на солнечном балконе московской пятиэтажки, где остаётся лишь воспоминание о детях, поддержка соседки и запах черёмухи за окном
