Девушка, как только этот дедуля доест свою дешёвую щи, дайте мне его столик, не хочу тут время терять! Сегодня настроен быть щедрым пишите и его счёт на меня.
А дед, тихий, скромный, так ответил этому богатому, что тот и не ожидал!
Сейчас расскажу, как это было. Это всё случилось в маленьком ресторанчике где-нибудь на улочках старой Москвы, где время будто бы течёт иначе. Там было уютно, тепло, пахло свежеиспечённым хлебом и горячими щами. Люди сюда приходили не только поесть, а, может, даже больше за тем чувством, что тут тебе рады, что ты здесь свой.
Каждый день в одну и ту же пору появлялся дедушка. Старый, всю жизнь на руках работавший, с потрескавшимися ладонями и уставшим взглядом, в котором читалась не просто усталость, а целая жизнь. Он не просил лишнего, не жаловался, никому не мешал. Садился в свой уголочек, снимал ушанку, согревал руки, и всегда одним и тем же добрым голосом говорил:
Девочка… Щей, если можно.
Официантка знала его давно.
И все остальные знали.
Кто-то его жалел, кто-то сторонился, но большинство уже приняли как часть этого места. Он вроде и не имел ничего, но был с достоинством.
Однажды, дверь рывком. Даже воздух вокруг, кажется, стал другим. Вошёл мужчина: дорогой костюм, часы сверкают, уверенный взгляд. Такой, знаешь, что всегда своё получит. Это был Артём Сергеевич Воронов, известный бизнесмен, да ещё и при деньгах ну сам понимаешь, в таких олигархах вся Москва как в зеркале отражается. Все при нём сразу выпрямились, официантка улыбку натянула, даже владелец выбежал из кухни, чтобы лично поздороваться.
Сел он за стол у окна, бросил пальто на спинку стула как будто весь ресторан ему принадлежит. Потом глянул на деда. А дед его щи медленно ел ложечкой будто бы каждая ложка была целым счастьем.
Воронов ухмыльнулся, поманил официантку:
Девушка, как дед доест свои щи, дайте мне его место, мне некогда ждать. Кстати, сегодня с щедростью оплачиваю всё, сказал, будто милость оказал.
Официантка аж растерялась не из-за «подарка», а от того, как он это сказал. Не для добра, а для унижения. Дед всё услышал. Весь зал услышал.
Но дед не поднялся и не стал спорить. Только отложил ложку, спокойно посмотрел на этого бизнесмена и в его взгляде не было злости, а что-то другое, болезненное: воспоминание.
Пару секунд помолчал, потом почти ласково ответил:
Рад тебя видеть в добром здравии, Артём
Тут Воронов будто застыл, в ресторане стало совсем тихо.
Помни: когда у тебя не было ничего, щи я тебе покупал. Помнишь, как из бедной семьи ты пообедать ко мне домой бегал?
Тот опешил, прямо лицо поменялось, будто всю спесь с него стерли. Официантка на него испуганно глядит, клиенты зашушукались.
Воронов хотел было усмехнуться, да не получилось сам чуть не поперхнулся.
Не может быть пробормотал он.
Дедушка печально улыбнулся.
Всё может быть. Я ж с твоей мамой соседом был. Помню, как за забором прятался стыдился, что голоден
Глаза Артёма метались, будто выход ищут. Только выхода не было уже не с улицы, а внутри.
Ты меня забыл, вздохнул дедушка. А я понимаю: когда у людей всё хорошо, память к ним редко приходит. Но я тебя не забыл, ты ведь тогда ребёнком был дрожал от холода, а мои щи принимал за подарок с небес
Артём судорожно сжал стакан. Пальцы дрожат.
Я я не помнил прошептал он даже сам ведь не понял, что хотел этим оправдать. Не «забыл», а «не хотел вспоминать».
Дедушка медленно поднялся, и на прощание сказал:
Сегодня у тебя есть всё, но ты выбрал смеяться над тем, кто ест щи. Не забывай, Артём судьба может однажды поставить тебя ровно на то же место, на которое ты сегодня тыкал пальцем.
И ушёл. В ресторане будто никого не осталось, дышать забыли. У официантки слёзы в глазах, владелец на пол косится, а Артём Воронов такой могущественный и важный впервые за много лет оказался таким маленьким Совсем маленьким.
Он кинулся за дедом, догнал у двери.
Дедушка тихим голосом сказал. Прости меня, пожалуйста.
Дед посмотрел в упор.
Не у меня надо прощения просить, Артём. А у того мальчика, которого ты в себе когда-то закопал ради понтов.
Артём опустил голову. Потом шепнул:
Приходите завтра и послезавтра и сколько Бог даст ваши щи больше не будут «дешёвыми».
Дедушка улыбнулся.
И впервые за долгое время в его глазах показалось что-то новое покой.
Потому что иногда, Бог наказывает нас не потерями.
А воспоминаниями.
Чтобы напомнить кто мы на самом деле.
Если дослушал до конца, поставь сердечко и передай другому может, кому-то сегодня очень надо вспомнить: меряют нас не рублями, а человеческой душой.
