Собака при виде хозяев опустила голову, но всё равно осталась стоять, будто прилипла к полу ветром из-за окурка холодной зимы. Всё это началось в декабре, когда снег сгущал воздух во дворах киевских домов, укладываясь в сугробы на тротуарах и серых дышащих подъездах.
Максим, огромный пёс с проседью на морде и пронзительно чёрными глазами, вдруг появился у второго подъезда, словно сошёл с чужой иного мира улицы. Воздух дрожал, окна покрылись инеем.
Опять эта собака снаружи воет, раздражённо сказал Виталий, дёргая пыльные гардины. Лидия, у тебя уши заложило?
Слышу, Виталя, она устало вздохнула, потирая пальцы, словно против костей скребли.
Такой вой пробирал даже стены, заводил за душу.
Молодая пара Дима с Олей из двухкомнатной квартиры, въехали к нам осенью. С собакой. Максим встречал их вечером прыгал, лизал руки, тряс ушами, был уверен они его свет.
Но как только подул первый ледяной ветер всё изменилось.
Решили окончательно: в этой квартире собака катастрофа. Одна шерсть чего стоит, дышать нечем, соседи ругаются, Оля жаловалась подруге на лестничном пролёте, выговаривая всё резче, чем хотела. Если хочешь, забирай: порода что надо, все документы.
Наверное, подруга отказалась.
Лидия Сергеевна это поняла, когда заметила Максим уже четвёртую ночь спит на лестничной площадке, на бетоне, дрожа так, будто видел зимнюю Луну во сне и не мог проснуться.
И что теперь? Виталий не терпел сожалений. У нас своих дел выше крыши!
Мужу сорок пять. После инфаркта злость у него липкая на всех, даже на неё.
Да он не дворовая же собака, Лидия еле слышно бормотала. У него дом был. Хозяева в двадцать третьей.
Пусть забирают или пусть отловом займутся.
Легко ему говорить! Как объяснить Максиму его прогнали, те, кого он обожал, ушли, и всё, что осталось, зимняя грязь в лапах?
На рассвете Лидия не выдержала. Взяла кусок колбасы, хлеб, спустилась к тамбуру. Максим поднял тяжёлую голову, посмотрел в глаза осторожно взял угощение, не с жадностью, будто помнил руку каждого, кто предавал и кормил.
А вечером она решилась.
Ты что творишь? Виталий загораживал коридор, щеки у него горели, как свечки на кладбище. Ты зачем вела эту шавку в дом?
Максим вжался в угол, пытаясь стать незаметней.
На ночь пущу. Мороз же, замёрзнет…
На ночь? А завтра опять? Потом ещё один раз! Лидия, да ты забылась! Наши последние гривны тратим на таблетки, а ты ещё едока привела!
Лидия молчала, гладила розовую лысеющую макушку собаки. Спорить? Денег действительно обрез. Его пенсия ничтожная, и её не сахар.
Кто кормить будет? ворчал Виталий. Чем лечить? Себя бы не бросить!
Он не протянет во дворе, Виталя… она говорила еле слышно.
Так пусть! Каждый день сотни собак погибают. Что всех будешь спасать?
Максим содрогнулся, пытаясь исчезнуть. Лидия села рядом, обняла теплую, слипшуюся шерсть. Давно уже никто не гладил его как друга.
Не всех… Только этого…
Пять дней они жили на грани бунта. Виталий шумно хлопал дверями, ругался за каждую шерстинку, требовал расправы над «нахлебником».
Максим, будто понимал, ел без желания, ложился у двери, смотрел виновато, как ребёнок после конфеты.
В воскресенье случилось: пришли бывшие хозяева.
В дверь постучали грубо, с требованием.
Что вы себе позволяете?! Оля стояла в норковой шубке, рядом Дима в пуховике. Это же кража!
Почему кража? Он на подъезде спал, опешила Лидия Сергеевна.
Это наш пёс! Все документы есть! Вы забрали, как вор!
Максим услышал знакомые голоса, вышел из кухни. Помахал хвостом радоваться или спрятаться?
Домой, Максим! Оля щёлкнула пальцами.
Пёс понюхал руку, но остался с Лидией Сергеевной.
Колдовство, да и только… Дима ругался. Максим, ко мне! Живо!
Собака склонила голову, но сдвинуться не смогла.
Простите. Он ночами на холодном полу под лестницей. Я подумала… начала Лидия Сергеевна.
Не думайте, не ваша собака! Где он спит наша забота! закричала Оля.
На бетоне? не выдержала старушка.
Хоть на кладбище. Наш пёс, что хотим, то и делаем!
Что тут разорались? В прихожую вошёл Виталий с газетой, весь в снегу, после смены сторожа на садовой даче.
Ваша жена украла нашего пса! с вызовом крикнула Оля. Верните, иначе полицию вызовем!
Лидия Сергеевна спряталась куда-то внутрь: только скандала с законом не хватало.
Лидочка, возвращай пса, и конец разговору, тяжело сказал муж. Но посмотрел на Максима, что стоял у её ноги, с мольбой во взгляде.
А документы где? вдруг твёрдо спросил Виталий, словно из сна вынес это решение.
Дома забыли… пробормотал Дима.
Принесёте и поговорим.
С ума вы, заорал Дима. Максим всегда наш!
Почему тогда он мерз в подъезде?
Не ваше дело!
Ещё как моё, Виталий шагнул навстречу, голос его леденел.
Кто же мучает?! Оля хлопала накладными ресницами.
Старого пса бросить не мучение? он посмотрел жёстко, Лидия его не узнавала.
Не выбрасывали! Просто ремонт…
Какой ремонт?! гаркнул Виталий. Три месяца как заехали!
Супруги потупились.
Ваша личная территория издеваться над животным? спросил Виталий. Забирайте, или уходите и не возвращайтесь!
А если мы заявление? Оля всхлипнула.
Подайте! Судья спросит где ваш пес жил последний месяц?
Соседи уже выглядывали из дверей.
Что случилось? спросила тётя Валя с пятого,
Бедняга дрожал, я видела. поддержал дед Иван.
Во дворе зашушукались, толпу сковал стыд для бывших хозяев.
Позор! качал головой дед Иван. Я своего кота лучше берегу, чем вы собаку!
Максим лежал у порога, Оля плакала, Дима сверлил диким взглядом.
Решайте, резко сказал Виталий. Или забираете домой и не выгоняете, или уходите без пса.
А если мы через суд?
Подавайте!
Забирайте пса, раз так хотите! неожиданно огрызнулся Дима, хлопнул дверью стекло заплакало осколками.
Пёс поднял голову, посмотрел вслед ушедшим и тихо заплакал тонко, будто небыль разломилась пополам.
Соседи исчезли за дверями. Остались муж, жена, собака, что теперь, кажется, была их.
Максим встал, подошёл к Виталию, ткнулся в ладони и вздохнул, уткнувшись в колени.
Ну что, старичок? Останешься? Муж почесал за ухом, и хвост медленно начал вилять.
Виталя… Лидия даже растерялась, ты ведь был против.
Был, но прошёл этот мороз. Я понял: быть соседом своему человеку тяжело. Что если нас тоже кто выбросит, Лида, как это животное? Он погладил пса. Страшно стало, по-настоящему.
Лидия села рядом, взяла мужа за плечо.
Значит, оставляем?
Оставляем.
Максим лизнул его в щёку, положил морду на колени.
Через неделю двор гудел: Виталий из второй квартиры гуляет с псом по утра молодой, как будто лет десять сбросил.
А бывшие хозяева? Говорят, съехали кто куда, стыд, как вода, уходит под землю.
Жаль их всё равно. Наверное, Максим бы простил но тот сон закончился.
