ПОТОПТАЛАСЬ ПО СУДЬБЕ ПРОХОДИМКА
Сынок, если ты не оставишь эту хитрую пройдоху, считай, у тебя больше нет матери! Эта Нинка старше тебя лет на пятнадцать! в который раз говорила мне мама, не скрывая возмущения.
Мама, я сам рад бы Но сил никаких нет! оправдывался я, опустив голову.
Когда мне было восемнадцать, я встретил свою первую любовь девочку по имени Любочка. Ей было четырнадцать: чистая, скромная, такая желанная. Познакомились мы на школьной дискотеке в Луганске. Я сразу влюбился в Любу, аж дух захватило!
Через ее лучшую подругу сумел пригласить Любу на свидание, но она так и не пришла. Тогда я стал, как сыщик, караулить её около школы, разыскал номер телефона, звонил, уговаривал встретиться. В конце концов, Люба согласилась, но первое, что сказала: «Приди, познакомься с моей мамой и только потом пойдём гулять».
Я стоял перед родной дверью, волновался так, будто сдавал экзамен. Мать Любы оказалась женщиной доброй, с улыбкой и добрым словом. Она доверила мне свою доченьку на два часа. Мы с Любой прогулялись по парку Шевченко говорили, смеялись, всё было целомудренно. Вдруг Любочка сказала:
Володя, у меня есть парень, вроде как люблю его. Но он такой ветреный… Устала ловить его с другими, а мне тоже гордость не чужда. Может, попробуем с тобой? Ты согласен?
Я только брови удивленно поднял, разглядывая Любу заново. Значит, эта тихоня могла любить, а может, и только притворялась? В тот вечер я вернул Любу маме.
Время шло, и я уже не представлял жизни без Любы. Мать тоже души в ней не чаяла, часто звала в гости, обучала женским премудростям, вязала шарфики и обсуждала секреты быта. Иногда я чувствовал себя лишним, когда они затевали свои разговоры.
К восемнадцати годам Люба уже взрослая, мы начали планировать свадьбу. И я, и она, и наши родители были уверены: женимся непременно. На свадьбу намечали зиму, а пока Лето и Люба уехала к бабушке в село под Харьковом, а я остался с мамой помогать ей на даче под Луганском.
Однажды, поливая помидоры в огороде, слышу голос:
Молодой человек, водицы бы напиться!
Оборачиваюсь передо мной женщина, лет тридцати пяти, усталая, растрёпанная, но в глазах что-то опасное. Соседкой по даче её не помню, но ведь воду не жалко. Подал ей кружку с холодной колодезной водой.
Спасибо, вот бы не вы засохла бы тут! А у меня с собой домашняя наливочка, угощайтесь, не стесняйтесь, и сунула мне бутылку.
Вечером за ужином я выпил наливку, а ведь мамы дома не было она уехала в Луганск на рынок. Если бы знала, ни за что не позволила бы пить из чужих рук.
На следующий день та женщина снова к нам зашла. Звали Ниной, она жила в соседней деревне. Принесла ту же наливку, я выставил на стол салат и хлеб с салом. За беседой и наливкой не заметили, как вечер настал. Сейчас, прожив столько лет, сам себе не могу простить, что было дальше.
Нина повела меня, как глупого мальчика, за собой, и я оказался в её власти, будто околдовали меня медовухой. Сознание затуманилось, разум будто вымели. Очнулся нет Нины. Надо мной мамина тень:
Володя, что тут творилось, пока меня не было?! С кем ты тут веселился? Почему вся постель вверх дном, словно табун коней проскакал? удивлялась мать.
Я едва промычал что-то бессвязное. К вечеру пришёл в себя, и стало мучительно стыдно перед Любой…
Неделя не прошла Нина снова пришла. И я вдруг почувствовал радость, будто ждал её всё лето. Мама узнала и вышла с разбегу:
Вам что надо, гражданка?
Я поспешил маму усмирить:
Мама, чего ты так на людей бросаешься? Может, человек воды хочет…
Эта проходимка известна на весь район! Нинка-Перинка, только и бродит по дачам, мужиков изводит! Не позволю ей в дом! кипятилась мать.
Да только поздно уже было. Видно, обвела меня Нина вокруг пальца своим напитком. Понимал умом: не моя она, сердцу не по нраву, а все равно тянуло, словно чужая воля заставляла.
О Любе забыл совсем. Когда рассказал Нине о невесте, она лишь хмыкнула:
Первая любовь не жена.
Свадьба расстроилась. Мама пригласила Любу к нам и объяснила всё по-своему:
Прости, доченька, уж если Володьку скрутило, тут ничего не поделаешь. Не жди, жизнь свою строй сама.
Люба вскоре вышла замуж за хорошего парня.
Моя мама, решив во что бы то ни стало порвать нитки между мной и Ниной, сходила в военкомат, попросила призвать меня в армию. До этого была отсрочка. Меня отправили в Афганистан. О войне и говорить не хочу… Вернулся без трёх пальцев на правой руке, да и душевно надломленный.
Нина дождалась меня. Уже рос сын, которого мы «на всякий случай» сделали перед отправкой. Там, среди гор и песка, я мечтал о пяти детях. Мама по-прежнему недолюбливала Нину. Любу приглашала в гости, вязала её дочери пинетки была уверена, что та внучка от меня. Может, и так было бы лучше, да судьбе не прикажешь.
С Любой виделся редко, но мама рассказывала: «Володя всё с этой… пропал парень».
Потом я устроился работать на Север, в Магадан, и увёз Нину с детьми с собой. Там у нас родились ещё двое мечта о пятерых сбылась. Только счастья не вышло: через два года умерла наша пятилетняя дочь суровый климат тяжёл был ей. Мы вернулись на Донбасс, посреди родных берёз пережить беду легче.
Всё чаще вспоминал я Любу ту, настоящую любовь. Достал через маму её номер, даже адрес узнал, но мама просила: «Не тревожь её семью, не рушь чужое счастье».
Я всё же позвонил, встретились. Люба похорошела. Пригласила домой, познакомила с мужем тот спокойно ушёл в ночь работать. На столе бутылка киевского шампанского, фрукты. Дочка Любы была у бабушки.
Ну здравствуй, Володя! Всё про тебя знаю от мамы. А теперь расскажи сам, как живёшь? тихо сказала Люба, смотря мне в самое сердце.
Прости, Люба. Сам виноват… Уже ничего не изменить. У меня четверо детей, промямлил я.
И не надо менять, Вова. Мы встретились, вспомнили молодость и хорошо. Маму свою береги, ты ей так нужен, добавила она, нежно взяв меня за руку.
Смотрю на Любу такая же хорошенькая, как и в юности. Взял её ладошку, поцеловал робко, как тогда на первом свидании.
Любушка… люблю тебя, как прежде. Только жизнь нашу не переписать… выдохнул я.
Вова, тебе пора, поздно уже, ровно сказала Люба.
Но эти чувства, эти воспоминания не отпустили меня. Так мы стали видеться тайком. Это длилось три года, пока Люба не уехала с семьёй под Киев, и наша связь оборвалась.
С Ниной я развёлся, когда дети подросли. Мама оказалась права: пройдоха по судьбе сердце надломила, душу опустошила.
Сколько бы воду ни грели, всё равно она останется водой не станет она чаем. Мой по-настоящему родной ребёнок оказался лишь первый сын. Остальные да, родные, но настоящая душа только в нём.
В жизни много соблазнов и случайных дорог, но счастье всегда там, где чистота, верность и простота. И только оборачиваясь назад, понимаешь: самое важное беречь того, кто любит тебя бескорыстно.
