Моя дочь связала 80 шапочек для больных детей а потом моя свекровь их выбросила и сказала: «Это не моя кровь».
Отец моей десятилетней дочки умер, когда ей было всего три года. Много лет мы с ней были одной командой против всего мира.
Позже я вышла замуж за Сергея. Он относился к Марфе как к своей: собирал ей завтраки, помогал с проектами, читал на ночь сказки, которые она обожала.
Для неё он был самым настоящим папой, хоть его мать, Валентина Сергеевна, и никогда этого не признавала.
Однажды она сказала Сергею: «Мило, что ты притворяешься, будто она твоя родная дочь».
И ещё бывало: «Пасынки и падчерицы это никогда не настоящая семья».
Самое жестокое: «Ваша Марфа напоминает мне покойного мужа твоей жены. Должно быть, тебе тяжело».
Сергей всегда пытался её одёрнуть, но она продолжала отпускать такие замечания.
Мы старались сохранять спокойствие, сводили общение к минимуму, избегая долгих встреч.
Но всё изменилось, когда Валентина Сергеевна переступила черту простой язвительности и стала откровенно чудовищной.
Марфа всегда была золотым ребёнком. В декабре она решила связать 80 шапочек для малышей, встречающих Новый год в детских хосписах.
Она училась по урокам на YouTube, купила первую партию ниток за свои сбережения. Каждый вечер после уроков в доме звучал тихий ритм спиц.
Я гордилась её упорством и добротой. Не могла знать, что всё в одночасье рухнет.
Каждый раз, связав новую шапку, Марфа демонстрировала нам свою работу, аккуратно складывала её в большую сумку у кровати.
Когда Сергей уехал в командировку на два дня, дочка как раз дошла до восьмидесятой шапочки оставалось связать последнюю.
Именно это время выбрала Валентина Сергеевна для своего вмешательства.
В её отсутствие она любила проверять наш дом, подглядывая, «как мы тут живём», будто отчитывались перед ней.
В тот день, возвращаясь из магазина, я принесла продукты, а Марфа побежала в комнату завершить свою последнюю шапку.
Через пару секунд раздался крик:
Мама МАМА!
Я бросила пакеты и помчалась. Марфа лежала на полу, рыдая, а у кровати не оказалось ни сумки, ни шапочек.
Я обняла дочку, стараясь понять, что она говорит сквозь рыдания. Позади послышался шум.
На кухне стояла Валентина Сергеевна, чинно попивая чай из моей лучшей чашки.
Если ищете шапки, я их выбросила, заявила она. Трата времени. Зачем тратить деньги на чужих?
Вы выбросили шапки для больных детей? не могла я поверить в услышанное. И это было только начало.
Валентина Сергеевна закатила глаза: «Они ужасные цвета какие попало, вязка кривая Она не моя семья, пусть не позорит мою фамилию какими-то бездарными поделками».
Это были не просто поделки тихо всхлипнула Марфа.
Валентина только фыркнула и ушла, а Марфа зарыдала ещё громче, раздавленная жестокостью бабушки.
Хотелось догнать свекровь, но дочка нуждалась во мне. Я прижала её крепче.
Позднее я обыскала наш мусор и даже контейнеры соседей шапочек нигде не было.
Той ночью Марфа так и уснула в слезах, а я, когда её дыхание выровнялось, просидела в гостиной, впервые за долгое время не сдержавшись просто тихо плакала.
Несколько раз чуть не позвонила Сергею, но решила, что не стоит тревожить его во время работы.
Но этим вечером наши отношения с Валентиной Сергеевной изменились навсегда.
Когда Сергей вернулся, я почти пожалела, что не рассказала раньше он сразу кинулся к дочке:
Где моя Марфа? Ты закончила последнюю шапку? Покажешь папе?
Дочка смотрела телевизор, но, услышав «шапки», разрыдалась.
Я отвела Сергея на кухню и рассказала всё. Он побледнел, потом побагровел я никогда не видела на его лице такой злости.
Я облазил все мусорные баки! добавила я. Их нет.
Сергей обнял Марфу:
Прости, что меня не было. Но обещаю, бабушка тебя больше не обидит. Никогда.
Он поцеловал её в лоб, схватил ключи и ушёл, сказав мне шёпотом: «Я попробую всё исправить. Скоро вернусь».
Прошло почти два часа. Я услышала, как он разговаривает по телефону, вернувшись домой:
Мам, подъезжай, у меня для тебя сюрприз.
Валентина Сергеевна приехала через полчаса:
Сергей, где мой сюрприз? прошла мимо меня, не заметив вовсе. У меня ужин был назначен, ты заставил меня его отменить. Что у тебя?
Сергей достал огромный чёрный пакет для мусора.
Когда развернул я не поверила глазам.
Пакет был полон шапочек Марфы!
Пролистал все баки в твоём подъезде почти час, сказал он и взял одну из первых шапочек, мягко-жёлтую. Это не просто детское увлечение это попытка подарить тепло детям. А ты чуть это не уничтожила.
Валентина Сергеевна фыркнула: «Ты, что ли, полез в мусор? Сергей, да ради мешка уродливых шапок!..»
Они не уродливые. Ты оскорбила не только её рукоделие Ты разбила МОЕЙ дочке сердце
Перестань! огрызнулась Валентина. Она тебе не дочь.
Сергей замолчал, уставился на мать: наконец увидел её настоящей.
Уходи, сказал он. Больше ты не увидишь Марфу.
Что?.. ахнула Валентина Сергеевна.
Ты меня поняла, сурово заметил он. Больше ты нам не родственница.
Трудно было поверить, но Валентина побледнела. Она посмотрела на меня:
Ты ему позволишь?
Абсолютно. Ты сама выбрала быть токсичной, и это самое мягкое из последствий.
Валентина хлопнула дверью так, что стены зазвенели.
Но на этом не кончилось.
В следующие дни было затишье. Не спокойствие просто тишина. Марфа не вспоминала о шапках и к крючку не прикасалась.
Однажды Сергей вернулся с огромной коробкой. Дочь сидела, ела кашу, когда он поставил коробку перед ней.
Что это? с удивлением спросила Марфа.
Он открыл коробку. Там были новые клубки, крючки, красивые яркие ленточки.
Если хочешь начать снова, я помогу. Я не умею, но ты меня научишь?
Он неуклюже взял в руки крючок, и Марфа впервые за много дней засмеялась.
Сергей вязать совершенно не умел, но через две недели Марфа снова собрала 80 шапочек. Мы отправили их в хоспис по почте, а я ещё не знала, что Валентина Сергеевна не спешит сдаваться.
Через пару дней мне пришло письмо от главврача детского хосписа: поблагодарила Марфу, написала, что их шапочки принесли искреннюю радость малышам.
Попросили разрешения выложить фото детей в новых вязаных шапочках в их аккаунтах.
Марфа кивнула, робко и гордо улыбаясь.
Пост быстро стал вирусным.
Пошли комментарии, люди восхищались: «Кто эта замечательная девочка?» Я позволила Марфе ответить с моего аккаунта.
«Я просто рада, что малышам понравились шапочки! Первая партия была выброшена бабушкой, но папа помог связать новые».
В тот же вечер Валентина Сергеевна позвонила Сергею вся в истерике, даже плакала:
Люди называют меня чудовищем! Сергей, на меня ополчились! Пусть уберут этот пост!
Сергей спокойно ответил:
Мы ничего не выкладывали. Это сделал хоспис. Не хочешь, чтобы знали правду не поступай так.
Валентина продолжала плакать, жалуясь на «травлю».
Он ответил коротко: Ты получила, что заслужила.
С тех пор Марфа и Сергей по выходным вяжут вместе за кухонным столом. В доме вновь тихо и тепло слышен размеренный стук двух крючков, работающих в унисон.
Валентина пишет только по праздникам и дням рождения. Не извиняется, а спрашивает, можно ли всё уладить.
Сергей отвечает неизменно: «Нет».
В доме вновь спокойствие.
