Знаешь, хочу рассказать тебе одну историю, до сих пор не укладывается в голове, как вообще такое возможно.
Моя дочка, Варя (ей десять лет), осталась без отца, когда ей было всего три года. Все это время мы были как одна команда мама и дочка против всего мира.
Потом я познакомилась с Алексеем и вышла за него замуж. Он с самого начала принял Варю как свою родную: собирает ей обеды, помогает с проектами и каждый вечер читает сказки перед сном.
Для Вари он настоящий папа. Но вот его мама, Зинаида Ивановна, никогда так не считала.
Помню, как-то сказала Алексею: «Мило, что ты так играешь роль папочки незнакомой девочки». А в другой раз: «Падчерица это не совсем семья, как бы ты ни старался». И, самое ужасное: «Твоя дочка напоминает тебе покойного мужа твоей жены. Тяжело, наверное, тебе?»
Алексей всегда пресекал такие высказывания, но она то и дело что-то отпускала.
Мы старались особо не общаться, только вежливо перекидываться парой фраз, чтобы не раздувать конфликт.
Пока Зинаида Ивановна не перешла все границы.
Варя у меня такая добрая душа… За месяц до Нового года решила, что свяжет 80 шапочек из пряжи для детей в больнице, чтобы им хоть капельку праздника подарить.
Все посмотрела на Ютубе, первую партию пряжи купила за свои накопления у нее там было чуть больше 400 гривен, все потратила на это.
Каждый день после школы уроки, перекус, и вот начинается: у нее в руках спицы, и такой уютный стук петель… Я гордилась ею безмерно, даже представить не могла, что все пойдет наперекосяк.
Каждую законченную шапочку она нам показывала и складывала в большую сумку у кровати.
Тут Алексей уехал на пару дней в деловую поездку, а Варя уже связала 80-ю! Осталась последняя и вот оно, почти свершилось…
Отсутствие Алексея дало Зинаиде простор для «наблюдений». Она всегда приходит проверять, «как у нас дела», будто хозяйка квартиры, хотя гостиная и так сияет чистотой.
В тот день мы с Варей вернулись из магазина, она сразу побежала выбирать цвет для последней шапочки… и вдруг дикий крик из комнаты!
Я бросаю пакеты и бегу. Варя сидит на полу, захлебываясь рыданиями у кровати пусто, сумка с шапками исчезла. Я ее обнимаю, пытаюсь понять, что случилось, как вдруг слышу на кухне шум.
Стоит Зинаида Ивановна, спокойно попивает чай из моей любимой чашки.
«Шапки ищете? Я их выбросила, говорит. Просто пустая трата времени и денег. Кому нужны эти убогие поделки?»
Я в шоке. 80 шапок для больных детей и всё в мусор?! Она даже глазом не моргнула: «Вот и не надо поощрять бесполезное хобби чужого ребенка. Варя ведь не наша кровь!»
Варя рыдала навзрыд. Сердце разрывалось… Хотела высказать всё Зинаиде, но дочка нуждалась во мне я осталась рядом, держала ее, пока она не уснула.
После ушла на улицу, до ночи обшаривала мусорки вокруг ни одной шапки… Эта ночь была просто адская, я и сама потом разревелась в пустой гостиной.
Я даже несколько раз брала телефон, чтобы позвонить Алексею, но побоялась отвлечь у него важная встреча.
Эта история навсегда изменила наш дом.
Когда Алексей вернулся, я сразу увидела: надо было все рассказать раньше.
Где моя девочка? первым делом спросил он. Хоть одна шапочка готова? Давай посмотрим!
Варя, только услышав про шапки, снова разревелась.
Мы отошли в кухню, я ему всё рассказала по порядку.
Я никогда не видела его такого злого. Тихий, но злость прямо в воздухе звенит.
Я не знаю, куда она их вынесла, говорю. Я даже мусорки перерыла.
Он пришёл к Варе, обнял.
Прости, что меня не было рядом… Обещаю, бабушка больше тебя не тронет.
Он крепко поцеловал ее в лоб, потом молча схватил ключи и вышел.
Два часа не было. Я бегаю по комнатам, сама на нервах. Слышу голос на кухне возвращается и по телефону говорит: «Мам, возвращайся, у меня для тебя подарок».
Через полчаса нарисовалась Зинаида Ивановна одета как на приём, демонстративно проходит мимо меня.
Алексей молча поднимает огромный мусорный пакет.
Открывает там ВСЕ шапки Вари!
Я час рылась в мусорке у вас в подъезде, но нашёл, говорит ей. Для тебя это «бесполезные поделки», а для детей в больнице самое настоящее тепло и забота. Ты не просто уничтожила вещь ты разбила сердце моей дочери.
Зинаида только фыркнула: «Ты, сынок, совсем с ума сошел с этими шапками».
Не смей больше обижать Варю, спокойно сказал он. Ты нам не гостья.
Что? Ты не можешь так со мной!
Еще как могу. Я отец и буду защищать дочь. Прощай.
Она бросила на меня испепеляющий взгляд, но я только кивнула: «Правильно, Алексей».
Вид у нее был такой, словно она впервые проиграла. На прощание только бросила: «Потом пожалеете!» и с такой силой хлопнула дверью, что у меня в коридоре вся обувь с полки упала.
После этой сцены в доме повисла тихая, колючая тишина. Варя неделю даже к клубкам не притрагивалась… У неё как будто руки опустились, сердце было разбито.
Через несколько дней Алексей пришел с огромной коробкой: новой пряжей, спицами, блестящими ленточками для упаковки.
Если захочешь попробовать еще раз я с тобой. Вяжу хуже младшего брата, но учиться готов!
Варя рассмеялась впервые за неделю.
Первые пробные петли у Алексея были, конечно, забавные… но уже через пару недель вместе связали еще 80 шапочек. И на этот раз отправили прямо в детский хоспис.
Через пару дней мне написала сама руководительница хосписа из Киева: поблагодарила Варю от всего сердца, сказала, что столько счастья малыши не видели давно. Попросила разрешения выложить фото малышей в шапках на их страничке.
Варя только улыбнулась и кивнула. Пост сразу разлетелся по украинским соцсетям, люди писали кучу добрых слов, поддерживали Варю.
Варя даже от себя ответила однажды: «Я рада, что шапочки понадобились! Бабушка выбросила первую партию, но папа помог связать новые».
Конечно, потом раздался звонок от Зинаиды уже в слезах, истерика «Меня все смешивают с грязью, люди пишут гадости! Пусть Варя все удалит!»
Алексей даже не кричал: «Это выложил сам хоспис. Если не хочешь, чтобы люди знали правду, не надо было так поступать».
Меня травят! рыдает она.
Что заслужила, то и получила, спокойно ответил он.
Теперь по выходным Варя с Алексеем вяжут вместе. В доме снова уютно, и только в праздники Зинаида шлёт сухие смс: никогда не извинилась, но постоянно просит «помириться». Алексей лишь отвечает: «Нет».
И теперь, когда Варя смеётся за столом, а вечером доносятся мягкие звуки вязальных спиц, я понимаю такого настоящего, спокойного семейного счастья мы не меняем больше ни на что.
