С возрастом я всё чаще задумывался: почему такой судьбы удостаиваются многие простые женщины в России? Моя мама, Вера Михайловна, хоть и была ещё не старой, выглядела хуже своих лет. Виной всему её муж мой отец, Сергей, который всё чаще прикладывался к бутылке. Мне было семнадцать, школу я только что закончил, поступать в институт не стал побоялся оставить маму одну. Она часто попадала под горячую руку, а кто ей поможет, если не я?
Сам бы я давно удрал, да совесть не позволила бы оставить её одну: кто подаст ей воды, приложит к синяку холод? Отец был, нравом тяжелым, вечно недоволен. Вечером он ввалился домой, зашёл на кухню, а мама молча поставила ему тарелку щей. Тут же послышался звон разбилась тарелка, чуть не задев маму.
Надоела твоя баланда, бросил он, зло глядя на неё.
Я бросился собирать осколки с мамой, а отец, проходя мимо, швырнул её ногой, а мне буркнул:
Утром поедем на рыбалку, может, хоть ухи сваришь, баба.
Я надеялся, что к утру он проспится, но нет разбудил меня чуть свет.
Подъём, рыба спит на рассвете упустим клев.
Я быстро оделся, но в дверях стояла мама с вёдром свежего молока только что от коровы притащила.
На улицу хоть выглянул? Смотри, тучи какие, гроза на носу куда в такую погоду!
Она попыталась встать на моём пути:
Не пущу, утопит он тебя!
Но отец силой оттолкнул её, с собой сшиб и ведро с молоком. А меня заломал за руку и выволок к реке. В небе сгущались тучи, а когда мы сели в лодку, поднялся ветер стало не по себе. Отец, будто не замечая ни волн, ни ветра, грёб к противоположному берегу. Там, говорит, глубже и рыба крупнее.
До другого берега было недалеко, но ветер не утихал, дождь пошёл стеной. Я мёртвой хваткой вцепился в борт лодки.
В такую погоду, заорал он, всегда клев отличный!
Он встал, загребая удочкой, но тут резкий порыв ветра лодку тряхнуло, отец вывалился в ледяную воду. Я в ужасе схватилась за весло и тут меня выбросило за борт, головой ударила обо что-то твёрдое.
Очнулся я уже на кровати, в тесной сырой комнатке. Передо мной стоял бородач, о котором раньше не слышал. Дышал я с трудом, двигаться не было сил.
Ну вот и очнулся, проворчал он и начал растапливать печь. Я снова провалился в беспамятство, приснилась мама, лицо у неё было молодым и печальным.
В следующий раз бородач пришёл покормить меня каким-то отваром. Пей, легче станет.
Постепенно я стал приходить в себя: осень на дворе, на мне чужая рубаха, в доме холодно. Я добрался до окна унылый лес, дождь по стеклу стучит. Захожу на кухню, он варит что-то, пахнет хлебом.
Присаживайся, покушай, говорит.
Я ничего не понимал, но сел за стол. Он подал мне миску с похлёбкой, начал есть сам.
Как я тут оказался? спросил я наконец.
Сначала кушай.
Я ослушаться боялся. Закончив, спросил, помню ли я хоть что-нибудь.
Имя своё знаешь?
Я отрицательно покачал головой.
Ну вот, а ведь ты моя жена Галина. Он улыбнулся неприятно Пошли, что, напомню, как у нас тут заведено
Меня бросило в холодный пот. Он толкнул меня в маленькую комнату, я вырывался, но сил уже не осталось получил под дых и упал на кровать. Дальше было только унижение: «Спас я тебя со дна, а ты отблагодари!»
Все дни он загружал меня работой, заставлял убирать, стирать, готовить, работать в сарае. Но самая ненавистная часть ночная. Если я сопротивлялся, он бил.
Пару раз, пока он уезжал на рынок или в город (Днепр рядом), я радовался тишине читал старые книги без обложек, мечтал о свободе. В домике ни радио, ни телевизора.
Однажды, когда он ушёл на рыбалку, я увидел его лодку у берега. Ключ от цепи на стене в доме. Дождался, когда он задремал после обеда, тихо взял ключ, оделся, отпер цепь, попробовал отчалить. В этот же миг свист пули, оглядываюсь Клим стоит с ружьём, с жёстким лицом.
Назад, вернись, или не промахнусь!
Я подчинился. Он вытащил меня на берег, ударил. «В следующий раз в сарае на цепи держать буду!» пообещал зло.
Шла неделя. Я понемногу понял, что сойду с ума. Изнемог от усталости, работа, бесконечные требования, а силы почти не осталось. Потом приступы тошноты начались Клим сообразил первым: «Что, беременна?»
Понял и начал относиться чуть мягче, дал передышку. Однажды поехал на рынок в Днепр. Я отправился к реке подышать, вдруг мотор лодка к берегу пристаёт, оттуда выходит сосед дядя Ваня:
Алексей, ты ли это?!
Вы обознались, говорю, меня Дмитрий зовут.
Он не сдаётся:
Какой Дмитрий! Я тебя с детства знаю, а мать твоя, Вера, похоронила Сергея, вся уже седая. Тебя считали утонувшим! Я твой сосед, Иван Петрович!
Я отчаянно схватил его за руку.
Пожалуйста, дядя Ваня, отвезите меня на другой берег! Я расскажу всё боюсь, Клим меня убьёт!
Он посадил меня в лодку, мы быстро добрались до берега. Я зашёл в чужой, но тёплый дом, и увидел маму глаза у неё в слёзы, руки трясутся.
Сынок! только и смогла выдохнуть мама, перебивая вопросы жены Ивана.
Мне стало легче воспоминания вернулись. Рассказал, как жил у Клима, как вытащил меня из воды, как обманом заставил остаться у него. «Мама, если найдет, нам не жить!»
Соседка Ольга добавила: «Беги отсюда, всё равно счастлив не будешь. С мужиком таким конец один».
Мы поспешно собрались, Иван Петрович посадил нас в свою старую «Ладу» и отвёз в соседний район. Клим тем временем нашёлся у старого дома соседка Татьяна отшила его, прикинулась, что хозяйку и не видела.
Через пару недель Иван помог нам продать старый дом деньги в гривнах были, сколько-то удалось выручить. Купили небольшой домик в селе под Николаевом, Ольга с Татьяной помогли привести в порядок хозяйство.
Жизнь понемногу наладилась. У меня уже подрастал сын Павел. Малыша я любил как никого на свете, как любила и мама-внука. А рядом появился и новый человек Михаил, парень из соседнего села. Он всё чаще приходил, приносил гостинцы, шутил, ухаживал за нами Я снова начал верить в добро и надеяться на лучшее.
Глядя на всё пережитое, я уяснил для себя: судьбу не выбрать, но сдаваться нельзя. Главное держаться за родных людей, и тогда никакая беда не сломает тебя окончательно.
