8 июля 2023 года.
Дневник Андрея Селиванова. Москва.
Я собирался пройти регистрацию на рейс, когда вдруг раздался звонок. Это был муж моей сестры: «Возвращайся домой. Срочно». В руке у меня был билет в первый класс на рейс SU 815 до острова Белояр, загадочного и элитного курорта в Черном море таинственное место, где богатые люди могут исчезнуть из поля зрения на неделю, лишившись мобильной связи и любых цифровых соблазнов.
Ольга, моя жена, сидела в зале для вип-пассажиров аэропорта Шереметьево, задумчиво вертя в руке бокал шампанского и наблюдая за дождём за стеклянной стеной. Здесь, в окружении бархата и золота, плавал покой.
Ольга достала телефон.
Марк: Уже прошла регистрацию? Водитель ждёт, время уточнил. Ищи табличку «ОЛЬГА». Не разговаривай с таксистами на улице.
Она улыбнулась и быстро набрала: Ещё нет. Полчаса до посадки. Уже скучаю. Ты точно не сможешь приехать?
Мгновенно появились три точки печатающегося сообщения. Марк: Не могу, любимая. Этот проект меня доконает. Завершаю сделку, чтобы мы наконец могли расслабиться. Отдохни хорошо. Через четыре дня я присоединюсь. Ты измучена с тех пор, как не стало отца.
Он был прав.
С момента смерти моего тестя, владельца огромной транспортной империи Виктора Воронова, шесть месяцев назад, моя жена будто тонула в бумагах. Огромное наследство: склады, квартиры, счета, о которых она не имела ни малейшего понятия.
И тут появился Марк. Муж Ольги последние три года. Он бросил свою убыточную архитектурную фирму и полностью занялся делами семьи Вороновых: юристы, советы директоров, заносчивые бухгалтеры всё это он взял на себя. Марк забронировал эту поездку до мелочей виллу, экскурсии в заповеднике, лучшие СПА-процедуры.
Ольга Николаевна? ко мне подошла сотрудница бизнес-зала, с улыбкой ровной, как стрелки на её белоснежной рубашке. Началась предварительная посадка на ваш рейс. Могу предложить ещё бокал перед вылетом?
Нет, спасибо, сказал я, приподнимаясь со стула. Я поправил пиджак. Готов(-а).
Я схватил ручную кладь кожаный портфель, который Марк подарил Ольге на годовщину. Чувство застывшего холода пробежало по позвоночнику не волнение перед путешествием, а нечто иное. Я списал это на тревогу: Ольга никогда не летала так далеко одна. Обычно Марк занимался паспортами, деньгами, планами. Без него она казалась не на месте.
Я прошёл(-ла) по длинному холодному коридору к выходу 36, плотно закутавшись в шарф.
Снова завибрировал телефон. Ждала новую весточку от Марка с эмодзи-сердечком или напоминанием пить воду.
Но это была не Марк.
Сестра: ТЫ ГДЕ?
Ольга нахмурилась. С Леной (моей сестрой) они не общались две недели: художник, бунтарка, вечная «раздолбайка» семейства Вороновых, она всегда терпеть не могла Марка. Звала его «Акула в костюме». В ответ Марк называл Лёну «пиявкой», намекая, что та сидит на шее у семейства.
Ольга: В аэропорту. Лечу туда, что Марк забронировал. А что?
Три точки, пропадали и появлялись вновь.
Сестра: НЕ САДИСЬ НА ЭТОТ САМОЛЁТ.
Ольга остановилась, пробка путешественников облепила её, как вода камень.
Ольга: Лена, хватит. Я устала. Сегодня не до скандалов.
Сестра: ОЛЬГА ПОСЛУШАЙ МЕНЯ. Я у тебя дома. Принесла часы отца. Марк думает, что я уборщица. Я слышала его.
Сестра: Он не купил билет обратно.
Ольга уставилась в экран. Мозг отказывался это понимать. Конечно, купил билет, успокаивала она себя. Марк всегда всё контролирует.
Сестра: Это билет в один конец, Оля. Это ловушка.
«Объявляется посадка на рейс SU 815 до Белояра. Пассажир Ольга Селиванова, пройдите на посадку», прогудел громкоговоритель.
Ольга подняла взгляд, агент жестом подзывал её. Жутко тёмный коридор шатра казался теперь пастью зверя.
Снова сообщение.
Марк: Почему на трекере видно, что ты всё ещё в терминале? Садись на самолёт, опоздаешь.
Контраст поражал. Паника Лены и холодный контроль Марка.
Впервые за три года Ольга замялась.
* * *
Агент у выхода уже нервничал:
Прошу, у нас две минуты до закрытия посадки.
Я сделал(-а) шаг вперёд. Привычка слушаться Марка. Он потратил тысячи гривен. Терпеть не мог тратить просто так. Недовольный, тяжёлый вздох мужа всегда заставлял Ольгу чувствовать себя глупой.
Это просто зависть Лены, пыталась успокоить себя Ольга. Она не может поверить, что мы счастливы
Я уже было поднял(-а) посадочный талон, когда телефон снова едва не выскользнул из руки не смс, а фото.
Снимок из щели двери. Марк в кабинете отца, в руке спутниковый телефон и бутылка коньяка.
Подпись от Лены: ОН НЕ ОДИН.
На отражении окна мужчина с татуировкой на шее и портфелем.
Сестра: Уходи из аэропорта. НЕ звони мне. На телефоне могут быть шпионские программы. Просто беги.
Ольга перевела взгляд на выход к трапу. Паст первого класса теперь казался входом в западню.
Простите? нервно спросила сотрудница, глядя на часы.
Я голос сорвался. Я забыл(а) лекарство в машине.
Если двери закроются, вы не попадёте назад, предупредили меня.
Я знаю. Я не лечу.
И повернул(-а) обратно.
Тут страх накрыл по-настоящему не тревога, а животный ужас. Ольга зашагала, каблуки застучали по плитке. Затем ускорилась. А потом побежала.
Не пошла за багажом. Не пошла к машине, где, возможно, кружил «водитель» от Марка. Выскочила к очереди жёлтых такси, минуя шикарные чёрные лимузины.
Запрыгнула в первое, где пахло кофе и хвоей.
Куда? водитель задумчиво посмотрел в зеркало на дорогую одежду пассажирки.
Просто поезжайте! Куда угодно! На МКАД, в сторону в сторону Химок
Пока такси слилось с потоком машин, телефон снова вспыхнул.
Входящий: МУЖ
Я дала вызову прозвенеть.
Ещё звонок.
Входящий: МУЖ
Смотрю на фото Марка улыбается, бокал вина в руках, кажется, такой надёжный, такой родной. Но он следил за мной через трекер.
Открыла Life360. Отключила геолокацию.
Вскоре уведомления стали капать, как дождь:
10 пропущенных.
20.
Ольга, возьми трубку.
Что ты вытворяешь?
Пилот держит рейс. Возвращайся.
ТЫ ДЕЛАЕШЬ ОШИБКУ.
Я уставился в окно на серые предместья. Что, если Лена ошибается? Может, Марк просто встретился с кем-то? Рискую ли я всем семейным, бросая его ради размытых снимков и паники сестры?
Но потом вспомнила инструкции Марка о «водителе». Не общайся ни с кем.
А если бы я села в ту машину на чужом острове, не зная пути, не зная языка?..
Ещё звонок.
99 пропущенных.
Это уже не забота. Это паника. Но она внезапно стала не моей, а его.
* * *
Встретились с Леной в круглосуточной закусочной на окраине Химок, вдали от золотого центра Москвы.
Лена выглядела ужасно: всклокоченная, усталая, руки дрожат на чашке кофе.
Села перед ней.
Выключай телефон, приказала Лена.
Сделал(-а).
Что происходит? Я только что бросил(-а) билет на 250 000 гривен. Марк меня убьёт.
Он это и собирался сделать, глухо сказала Лена.
Я вздрогнул(-а).
Не говори так.
Я зашла к вам, чтобы вернуть отцовские часы. Те, что Марк «потерял»? Нашла у него в спортсумке, забрала. Хотела подкинуть на стол, оставить записку, пусть знает, что я не идиотка.
Марк не вор, замотал(-а) головой Ольга, но сил в голосе не было.
Он хуже, прошипела Лена. Я открыла дверь запасным ключом. Услышала его ор в кабинете
Есть не только фото, добавила она, доставая телефон. Я ещё и звук записала.
Прослушали запись хрипотца в динамике, но голос Марка узнаваем:
Марк (на записи): Да мне всё равно, какие там волны на Черном море! Эти в Одессе мне обходятся в пятьдесят штук в сутки! Она прилетает, вы перехватываете на таможне. Вип-вход, чтоб без камер.
Голос мужчины: бумаги?
Марк: В её сумке. Генеральную доверенность я именно туда положил вместе со страховкой. Везите в ангар, пусть подпишет. Хотите скажите, что это выкуп, что угодно, лишь бы подпись.
Голос: А потом?
Пауза.
Марк: Это остров, Рома. Море глубокое. Главное, чтоб тело всплыло не раньше окончания наследственного процесса.
Казалось, изнутри всё оборвалось.
Доверенность, прошептал(-а) Ольга. Он просил меня подписать какие-то обновления на прошлой неделе. Я сказала, что хочу прочитать. Очень разозлился говорил, что я не доверяю ему.
Нужен полный контроль, пояснила Лена. Отец прописал так, что Марк не может тронуть основные счета без твоей подписи. Если ты исчезаешь если погибаешь и у него на руках доверенность
Всё отходит ему.
Посмотрел(-а) на руку кольцо вдруг стало тяжёлым, будто кандалы.
Он банкрот, Оля, мягко сказала Лена. Его фирма ликвидирована. Год назад. Он проел финансы твоих компаний на долги ставки, крипта, пирамиды. Единственный выход похоронить тебя.
Слёзы брызнули но не от боли, а от злости.
Я доверял(-а) ему. Защищал(-а) перед тобой.
Я знаю, сестра сжала ладонь.
А что, если он поймёт, что не получилось? испуганно спросил(-а) я. На что способен человек, загнанный в угол?
В телевизоре мигнула новость:
АКТИВНЫЕ ДЕЙСТВИЯ ПОЛИЦИИ НА МКАД.
Копы? кивнула Лена.
Нет, ответил(-а) я вдруг хладнокровно. Пойдём он сразу пойдёт к адвокатам, скажет, что запись подделана. Он обаятельный, всегда выкрутится.
А что делать?
Вынул(-а) телефон. Включил(-а) заново.
В потоке пропущенных голосовое сообщение.
Воспроизведи, шепнула Лена.
Марк: Оля, бери трубку! Где ты? Ты портишь всё! Я в аэропорту, проверяю бизнес-зал. Если ты сейчас закатываешь спектакль, клянусь, пожалеешь!
Он уже ищет не жену, сказал(-а) я. Он ищет жертву.
Значит, надо подкинуть ему подозреваемого.
* * *
Я отправился(-лась) не в ближайший участок, а в ГУ МВД, на Ленинском, где отец не раз спонсировал пенсии полицейских. Там работал следователь подполковник Лебедев, старый друг семьи.
Сидим в комнате с металлическим столом, запах несвежего кофе. Я выкладываю телефон.
Он хочет меня убить, прямо говорю Лебедеву.
Тяжёлое обвинение, строго смотрит он. Обычно тут дележка денег.
Всё в этом, только и дело, отвечаю.
Лена высовывает голову:
Видео покажи, Оля.
Видео? приподнимает бровь следователь.
Марк слишком самоуверен, пояснил(-а) я, открывая ноутбук. Он уверен, что только у него есть пароль от камеры в кабинете отца.
Быстро набираю цифры.
Но я плачу за интернет, усмехнулся(-ась) я. Восстановил(-а) доступ месяц назад.
Включаю:
Камера показывает Марка, расхаживающего с пистолетом, достающим его из сейфа среди ювелирки, перезаряжает, кладёт за пояс.
Громко в уголке:
Если в Одессе не получится, делаем по-быстрому. Сообщу, что она пропала вечером. Скажу заказала машину, не доехала. Потом посетишь дом. Пусть думают налёт.
А жена? спрашивает Рома.
Марк берёт свадебное фото, с размаху разбивает о стол.
Нет больше жены. Осталась вдова.
Подполковник вскакивает.
Это планирование убийства, хрипит он. Оперативников координирую. Марк Селиванов, местоположение срочно.
Он в аэропорту, спокойно отвечаю. Думает, что я в панике.
Мы его возьмём. Вы с сестрой под защиту.
Нет, твёрдо отвечаю.
Простите?
У него мои документы. Надеется, что я беспомощная кукла. При виде полиции сбежит, выбросит пистолет, позвонит адвокату. Его надо брать с поличным.
Ваш план?
Дрожащей рукой навожу палец на «позвонить»:
Я скажу, что жду его.
* * *
План отчаянный, но другого не дано.
Я стою в зоне прилётов Шереметьево: людей много, есть куда раствориться. Под кожаной курткой закреплён жучок. Оперативники «шофёр», двое «туристов», «уборщик» караулят вокруг.
Лена следит из фургона наружной службы.
Марк звонит.
Отвечай, раздаётся в ухе голос Лебедева.
Марк?
Оля, где ты? Я весь аэропорт облазил!
Мне страшно, Марк Я не села на самолёт. Я здесь, в зоне прилётов. Забери меня, пожалуйста
Жди, никуда не уходи. Я тебя вижу.
Я поднимаю взгляд на балконе МАРК, нервный, с остекленевшими глазами. Он летит вниз по лестнице, расталкивая людей.
Подходит. Схватил за руку, мины нет.
Ты с ума сошла! прошипел в лицо. Ты хоть понимаешь, сколько стоишь мне?
Ты мне больно делаешь, сказала я нарочно громко.
Хочешь больно? цедит сквозь зубы, волоча в сторону подземного гаража. Сейчас подпишешь бумаги, и устроим разбор.
Какие бумаги? упираюсь. Ту доверенность?
Марк останавливается, всматривается в меня: я не плачу, не дрожу. Я смотрю холодно, прямо.
Откуда ты знаешь?
Лена не такая дура, как ты считаешь.
Рука тянется к поясу.
В машину, быстро, шипит, приоткрывая пиджак и показывая ствол. Сейчас.
Полиция! Оружие на пол!
Марк разворачивается. «Шофёр» достаёт пистолет. Ещё двое окружили. Лебедев несётся на звук криков.
Это ошибка! вопит Марк, пытаясь тянуть меня за собой. Отойдите! У меня оружие!
Аэропорт ревёт, кто-то падает под лавки.
Марк, посмотри на меня, твёрдо говорю. У них есть всё видео, сейф, разговор с Ромой.
Он замирает. Лицо белеет.
Что?..
Я всё видела. Всю твою сущность.
За мгновение слабости рвусь, и с силой наступаю каблуком на его ступню, толкаю локтем в ребра.
Он кричит, спотыкается.
В тот миг Лебедев набрасывается на него, валит на пол, пистолет отлетает.
Марк Селиванов, вы арестованы за попытку убийства, похищение и мошенничество!
Марк рвётся, сорвали пиджак.
Оля! Оля, скажи им! Это ошибка! Я для нас старался!
Я смотрю сверху.
Ты любил не меня. Ты любил деньги. И теперь у тебя нет ни того, ни другого.
Пока его ведут, меняются у Марка на глазах: всё только злость.
Ты никогда не будешь в безопасности! орёт он над толпой.
Стеклянные двери закрываются. Лена, пробираясь сквозь оцепление, просто обнимает меня и тут впервые за день я плачу.
* * *
Три месяца спустя.
Аэропорт опять шумный, но уже не пугающий. Я сижу у обычного выхода на посадку, жую булочку с маком.
Выгляжу иначе: короткая стрижка, потертые джинсы и мамин серебряный перстень вместо бриллиантов.
Суд был тяжёлым. Марк сначала прикидывался невменяемым, потом жаловался его вынудили. Но запись, и показания Ромы он согласился сотрудничать решило дело. 25 лет без права досрочного.
Империя Вороновых сейчас под аудитом. Я уволил(-а) старый совет. Учусь управлять бизнесом с нуля.
Лена садится рядом, протягивает кофе.
Ты как?
Удивительно, но хорошо.
Лена усмехается:
Могли лететь на личном борте.
Я сегодня продал(-а) его, улыбаюсь. Слишком много ассоциаций. Хочу летать, как обычные люди. Хочу не бояться потеряться. Хочу сам(-а) носить рюкзак.
Открываю телефон, листаю контакты до «МУЖ ». Три месяца следователи не разрешали удалять доказательства.
Жму «удалить контакт».
Готово.
Пошли, нас зовут.
Я встаю. Лена рядом сумбурная, чуткая, смелая сестра, которая спасла мою жизнь, когда любовь захотела её отнять.
Без мужей, заявляю.
Без секретов, подхватывает Лена.
Без ловушек, вместе смеёмся.
Подаю посадочный. Одобрительный писк. Иду по трапу и никакого страха, только азарт.
Самолёт набирает высоту над серой Москвой. Смотрю в окно на огромный и сложный мир.
Один рейс я пропустил(-а) чтобы выжить. Этого не проиграю.
Всё, что теряется возвращается другим. Я научился(-ась): доверие надо строить самому. Никакой любви не стоит собственной жизни.
