После аварии я лежала в больнице в Киеве, когда ко мне пришла свекровь с моим сыном. Мой маленький Данилка подошёл ко мне и протянул бутылочку с апельсиновым соком. Затем, совсем шёпотом, почти незаметно, он прошептал: «Бабушка сказала, чтобы ты это выпила, но велела ничего больше не говорить».
После того как виновник аварии скрылся, я оказалась в реанимации в тяжёлом состоянии. Врачи говорили мало, брат таким серьёзным голосом объяснял, что мне нужно набраться сил, что всё будет хорошо, а свекровь взяла всё на себя: документы, врачи, посещения. Сопротивляться у меня не было ни сил, ни желания.
В тот день в палате раздался стук, первой зашла свекровь и держала за руку Данилку. Он, не по возрасту серьёзный, уже знал, что здесь не до игр и шуток.
Свекровь поставила его рядом с кроватью и произнесла с такой закрытой улыбкой: «Мы только на минутку чтобы Данилка не скучал». Потом демонстративно повернулась к окну, давая нам время вдвоём.
Данилка быстро забрался ко мне на кровать, по-детски неуклюже уселся и протянул мне эту бутылку. Взяла сок, а пальцы дрожат, на автомате взяла, даже не подумав.
Малыш наклонился поближе и, закрыв рот ладошкой, тихонечко сказал: Бабушка велела, чтобы ты его выпила, и если я хочу, чтобы у меня была новая мама, красивее тебя… Но она просила больше ничего не рассказывать.
Я едва не задохнулась. Сок казался слишком ярким, явно купленный не в больнице. Вдруг в палате стало тесно, сзади почувствовала взгляд мужа в дверях. Свекровь всё ещё глядела в окно, делая вид, что ничего не слышит, хотя явно слушала каждое слово.
Я медленно положила бутылку на простынь, а потом, когда все ушли, вылила её содержимое в раковину, изобразив, будто просто выпила. Решила: потом обязательно разузнаю, зачем свекровь втянула в это Данилку. Правда оказалась страшней всех моих предположений.
Я долго смотрела на эту бутылку, оранжевая жидкость казалась очень подозрительной. У меня после аварии были внутренние травмы, свежие швы, потеря крови, врачи строго-настрого велели ничего лишнего не пить.
С утра позвала медсестру, попросила разузнать, можно ли пить этот сок, никаких объяснений, просто интуитивно ощущала опасность.
К вечеру пришли результаты анализа.
В соке обнаружили лекарства, разжижающие кровь и вызывающие кровотечение. Для здорового человека не смертельно, а для меня с ранами и операциями это означало внутреннее кровотечение и резкое ухудшение.
Врач замолчал, потом посмотрел мне в глаза: Кто принёс вам сок? спросил он.
Я честно рассказала, что принесла свекровь через сына.
Врач закрыл свою папку, тихо сказал если бы я выпила хотя бы часть, до утра могла бы не дожить.
Всё встало на свои места. Свекровь прекрасно знала о моём состоянии она постоянно расспрашивала врачей, изображала заботу, но при этом понимала, что для меня это смертельно.
В этот момент я окончательно поняла: после выписки ни она, ни кто-то из этой семьи больше не сможет так близко подойти ко мне.
Когда вечером пришёл муж, я показала ему результаты. Он долго смотрел на бумагу, потом на меня будто впервые меня увидел.
Он только тихо выдавил: Мама сказала, что это просто сок для бодрости…
Я промолчала. Потому что уже знала: из больницы выйду не только с физическими шрамами, но и с пониманием, что никого нельзя подпускать слишком близко, даже если это твоя родная семья.
