Сегодняшний день для меня стал одним из самых тяжёлых за последнее время. Возвращаясь из киевской больницы домой, я ехал по проспекту Победы, погружённый в свои невесёлые мысли. Голова была тяжёлая, просто хотел тишины и ни с кем не разговаривать. Остановился на светофоре недалеко от Крещатика, когда вдруг взгляд выхватил знакомую фигуру среди толпы.
Женщина шла между машинами в потрёпанном платке, прижимая к груди ребёнка. Наверное, большинство обратили бы внимание только на протянутую руку и заплаканное лицо, но мне вдруг стало не по себе слишком уж знакома мне показалась её походка. Я принёс окно пониже сердце сжалось. Это была моя дочь, Алёна.
Я не верил глазам: измождённая, босоногая, с ребёнком на руках. Внешний вид её был ужасен помятая юбка, рубашка в пятнах, волосы растрёпаны. Алёну я всегда знал гордой, а теперь она стояла с опущенной головой и пыталась скрыть лицо.
Алёна прохрипел я, не узнавая своего же голоса.
Она дернулась, подняла глаза, мокрые от слёз, поспешно прикрылась ладонью.
Папа уезжай, пожалуйста, прошу тебя
Но я уже вылез из машины и твёрдо сказал:
Собирайся, поехали сейчас же.
Автомобили сзади начали сигналить, но мне всё было безразлично только дочь и мой внук имели для меня значение. Я усадил их в машину, включил кондиционер. Пару минут мы ехали молча, пока я не сдержался:
Алёна, где квартира? Где та Лада, которую мы с мамой тебе купили? Куда подевались гривны, что я каждый месяц переводил? Где твой муж? Почему вы оказались на улице?
Дочь поначалу молчала, а потом не выдержала слёзы заструились по лицу.
Пап, всё забрали Муж с его матерью. Всё: квартиру, машину, даже карточки мои. Просто выставили меня с ребёнком, пригрозили если я возмущусь, сына заберут
Я припарковался на обочине и посмотрел на неё. Она сжалась видно, ждала упрёка. Наверняка надеялась, что я скажу: «Я же предупреждал». Но у меня не было на неё ни гнева, ни злости только жалость и боль.
Я взял её за руку. Она была холодная и дрожащая.
Не бойся, доченька. Я не позволю вам пропасть. Я всем займусь.
Я поступил жестко, но по-другому и не мог. Вместо дома я свернул к ближайшему райотделу полиции.
Алёна испугалась:
Пап, не надо Они мне говорили, что ничего не докажешь
Я посмотрел прямо в её глаза:
За всё ответят. Квартира на моё имя, все документы у меня. Всё решим.
Мы с Алёной и сотрудниками полиции поехали на Борщаговку, в тот самый дом, что я когда-то посвятил ей и внуку.
Дверь открыл её муж Илья как увидел полицию, так сразу побледнел. Его мать только и заорала: мол, это их собственность, мол, я жить ей мешаю.
Я молча достал бумаги на квартиру, чеки на машину, выписки о переводе гривен.
Из этой квартиры мою дочь с младенцем выгнали противозаконно. Автомобиль и средства украдены.
Вся шумная компания разом притихла, у полицейских вопросов не осталось. Через пятнадцать минут Илью уже вывели в наручниках, а его мать чуть не падала в обморок.
Права на квартиру, машину и всё имущество быстро восстановили, ведь документы были на Алёну. Всё официально, через суд и протоколы ни копейки не потерялось.
Я стоял рядом с дочерью, слушая, как она всхлипывает от облегчения, и вдруг впервые за долгое время она улыбнулась.
Чтобы дело не замяли, я не только настоял на уголовном разбирательстве, но и привлёк знакомых адвокатов, чтобы и за угрозы, и за кражу, и за выбрасывание матери с ребёнком не смогли просто так отвертеться.
Теперь я сделаю всё, чтобы эти люди получили реальный срок и больше не смогли сломать чужую жизнь.
Этот случай научил меня: нельзя быть мягкосердечным, когда на карту поставлено благополучие детей. Всегда нужно стоять за своих до конца, даже если для этого придётся идти до самого конца справедливости.
