Мои мама и папа
Мама у меня была на редкость красивая женщина. Говорю «была», потому что полгода назад не стало её ушла вслед за папой, выдержав без него всего две недели. Хотя прожили они оба уже за восемьдесят, у меня всё равно внутри часто скребёт: мало жили. Потому что это ведь были мои Родные папа и мама.
Давным-давно было это Мама славилась своей красотой я ведь хоть и сын, но и мне это было видно, да и мужское начало во мне рано пробудилось. Папа за жизнь не уставал каждый раз мне об этом напоминать. Когда мама сердилась за плохие отметки в школе или за что-то другое, папа тихо входил ко мне в комнату, садился рядышком, тяжко вздыхал, сжимая ладони между коленями, и долго молчал. А потом через какое-то время заканчивал наш с ним немой разговор простой фразой:
Ладно, сынок, ты на маму не держи зла Ну, накричала, ну, поворчала, а кто же из нас с тобой подарок? Она ведь у нас девочка. Без неё нам обоим никак она как воздух Ступай-ка к ней, да попопроси прощения.
Я тогда всегда наполнялся досады до краёв: хотел крикнуть, гневно сверкнуть глазами на папу. А он, будто зная наперёд, вытягивал ладонь вперёд, будто хотел прикрыть мне рот, и твёрдо, но спокойно говорил:
Да не смей говорить ничего дурного про мою жену!
И я сразу тише становился. Потому что очень любил отца. И маму тоже. И очень сильно.
Причина тут была простая: я знал, как они друг друга выбрали. Мне папа рассказал когда-то украдкой от мамы, а мама так же украдкой от папы.
Мама училась тогда в Московском государственном университете, только на первом курсе. Уже собиралась замуж за какого-то Павла. Однажды этот Павел пришёл к ней на свидание не один, а с приятелем Владимиром, потому что тот только что приехал в Москву и скучал. Павел и позвал его вместе, чтобы не скучал по чужому городу.
Вот так и вышло Павел представил Владимира моей ещё будущей маме. Владимиром звали моего будущего папу.
Трое гуляли по Воробьёвым горам. Потом, чтобы не платить за кино, мой папа повёл их на крышу летнего кинотеатра это была его затея, Павел бы до такого не додумался! Там смотрели комедию, всю дорогу смеялись. Папа мой маму ловко на крышу поднял уже тогда был крепким и плечистым, не то что этот Павел, которого я только по рассказам знаю, но почему-то всегда представлял щуплым, не таким как мой отец.
Павел весело травил анекдоты, слагал стихи, рассказывал, как они с мамой будут жить после университета. А папа слушал, по маминым словам дышал тяжело, но молчал. Когда расходились, папа вдруг взял ладошку мамы в свои большие горячие руки и сказал:
Галина! Не нужен тебе он, выходи лучше за меня!
Мама опешила:
Когда?
Папа, собрав всю сибирскую решимость, не раздумывая сказал:
Завтра.
И, чтобы уж добить и Павла, и маму, добавил:
У нас родится сын. Полюбим его безмерно. И друг друга ещё крепче будем любить от этого. И назовём его Михаил в честь нашего князя.
Ладно, тут же согласилась мама, и они поженились.
Павел был шафером со стороны жениха.
Закончили они МГУ, и вместе направились в Донецк по распределению оба в дипломах имели строку: «геолог-геодезист». Там, в многоэтажке, им квартиру от горкома выделили, в которой раньше был склад. Начальник предприятия приказал её от хлама очистить для молодёжи и специалистов.
Через переходящий срок появился на свет единственный Михаил это я. Любили меня «по-царски», как обещал папа маме.
Он где-то достал у знакомых старую кобылу Марфу из местной конюшни, чтобы в день выписки из роддома приехать за мамой и мной сам. Приехали мы к «нашей» квартире, смотрим на скамеечке у подъезда Павел стоит, обняв оцинкованный тазик для купания младенцев. Страшно раздобыл по великому знакомству. Этот тазик стал для меня и купальней, и на время кроваткой; мама положит туда бабушкину пуховую подушку, белую простынку сверху так я и спал. Пока мылись, подушка лежала у родителей на кровати, а меня купали. Папа всегда спешил с работы, чтобы не пропустить этот купальный ритуал. Держал мою голову, а мама мыла «царское тельце».
В князья я не выбился, но геологом, как родители, быть сумел.
Интересно, что жену я встретил тоже среди геологических карт, в экспедиции после университета. Юлию мою мама сразу всей душой приняла. И папа тоже особо. Когда родители приезжали в гости, мы с папой выходили перекурить на балкон, и он обязательно с улыбкой говорил:
Эх Кажется, мне в жизни дважды повезло: первый когда с мамой твоей встретился, второй когда ты Юлю взял замуж. Береги её, сынок, она, как и мама наша, девочка
Папа ушёл быстро, ночью. Мама сразу поняла и проснулась
После похорон она уж очень быстро сдала, старела на глазах, многое забывала. Даже забыла со временем, что папы больше нет. Даже когда мы её к себе забрали, она, бывало, сидит у окна и ждёт его с работы. До последних дней, дрожащими руками, жарила фирменные свои котлеты «как Володенька любит»Иногда она вдруг вскакивала:
Миша, ты чайник на плиту поставь, сейчас папа придёт, и улыбалась так светло, будто в комнате действительно появлялся он, как и раньше в синей рабочей рубашке, с запахом морозного воздуха и табака.
Я ставил чайник. В такие минуты тёплая волна детства накрывала меня с головой, и я вдруг понимал: ведь всё главное у меня уже было эти вечера вместе, нежные мамины ладони, крепкое пахнущее книгами и землёй папино плечо.
Шли месяцы. Мама оттаивала в Юлиной заботе, в каждом нашем внуке, который с шумом вбегал к ней в комнату. Мы вместе листали старые фотоальбомы мама клала палец на пожелтевшие снимки, морщила лоб, затем вдруг оживлённо рассказывала о юности, о папе, о своих мечтах, будто за окнами давно уже не шёл другой век.
В один из последних дней она вдруг сказала мне, глядя из окна на сад:
Знаешь, сыночек, ты главное не забудь: любовь она, как земля под ногами, как воздух вокруг. Пока рядом живёшь. И пусть ты уже взрослый, всё равно, помни береги свою девочку. Семья это чудо.
…Теперь, когда и маминой нетронутой рукой в доме пахнет только в солнечных лучах на тюлевых занавесках, я всё равно оставляю чашку на столе для двоих. И тому, кто скажет, будто мало прожили, отвечу: мы прожили вместе вечность она складывается не из лет, а из любви, которую не смывают даже самые долгие дожди.
