Мишка уже почти выскочил из квартиры на лестничную клетку, когда вдруг в комнате раздался отчаянный телефонный звонок. Как же не хотелось снова натягивать тапочки и возвращаться друзья уже выстроились цепочкой у подъезда, а решающая футбольная баталия во дворе витала в воздухе, как дух жаркого лета. Недавно брошенный на пол матёрый мяч казался чем-то важнее любого звонка. Мишка постоял между мирами порогом и лестницей в двор, выжидая, исчезнет ли этот назойливый трезвон сам собой. Но телефон цеплялся за реальность, как будто вцепившись кривыми пальцами в сам воздух.
Вот ещё, раздражённо проворчал Мишка, не разуваясь, бросился в комнату, где бормотал пластмассовый телефон.
Он схватил трубку, ожидая либо очередное поручение от мамы, либо вопросы бабушки с её вечной опекой: «Поел ли ты борщ? Руки мыл? Физику сделал?» всё то, что взрослым важно до парадоксальности.
Алло, буркнул Мишка, глядя в окно на смутно очерченную рощу за двором.
Михаил? ответил голос, незнакомого мужика, сочащийся сквозь прерывистые помехи линии.
Родители на работе, коротко отрезал Мишка и уже хотел положить трубку, ожидая очередного сбитого с толку родственника или жулика, да голос стал совсем каким-то неотступным.
Миша, не бросай трубку. Это крайне срочно, голос задрожал и стал странно близким, как эхо. Сейчас не поверишь, но я это ты. Из будущего. Слушай внимательно. Возьми бумагу и записывай всё, что скажу. Времени на объяснения почти нет. Это важно! Взял ручку?
У Мишки рука сжала трубку чуть крепче. Бросить трубку не позволила воспитанность да бабушкино учение: «С сумасшедшими не спорь, выслушай и живи дальше». Только шутки с друзьями вспоминались ему такие: звонить в Петропавловск рандомным абонентам и спрашивать: «У вас холодная вода есть? А то мы сейчас утку запускать будем!» Поэтому он решил пусть, мол, говорит.
Взял, ответил серьёзно, придумывая про себя диковинное устройство будущего, А миелофон у меня свой будет?
Что?.. мужик явно сбился и закашлялся. Мишка! Я серьёзен. Всё запишешь будет тебе и айфон, и московская прописка, он будто знал, что сказать, чтобы польстить ученику из обычной школы.
Пишу, кивнул Мишка, уставленно ковыряя пальцем в подоконнике и глядя, не ушли ли друзья.
В трубке раздался поток дат, год, предостережения против некой Ларисы из параллельного класса и строгий запрет приближаться к всяким финансовым пирамидам. Он велел покупать американские доллары, продавать их строго по расписанию, обминать стороной игровые автоматы, почему-то вложиться в какую-то эфемерную криптовалюту, а недвижимость приобрести ещё до того, как весь Жмеринка будет в продаже…
Всё записал? уточнил голос, став глухим.
Всё, кивнул Мишка, откладывая непустую бумажку.
Смотри, как зеницу ока храни эту бумагу. Не показывай никому, не теряй, слышишь? Это твой сокровищный клад! оборвалась связь.
Мишка положил тяжёлую трубку обратно и наконец выбежал во двор, где солнце стояло так, будто было вовсе не в небе, а прямо посредине его головы.
Вечером, когда родители загремели в коридоре папа, отряхивая туфли от песка, и мама, шурша сумкой, Мишка вспомнил о странном звонке и рассказал обо всём, не забыв про «мишка из будущего».
Ни с какими сумасшедшими не разговаривай, сурово отрезал отец. А если еще раз кто доллары предложит сразу милиции грози!
Глупости, добавила мама. Доллары Зачем они в Харькове?!
***
Время понеслось дальше, как электричка из далекого Сум в пасмурный Полтава. Мишка начал забывать детали разговора: в голове все чаще клокотали не биткоины и кризисы, а домашние задания и фантазии о девочке Анфисе с косой, переехавшей в их школу восьмым летом.
Сначала были робкие и чуть неловкие записочки на уроке, позже совместные походы с портфелями до подъезда, которые вдруг почему-то стали важнее дворового футбола. Школа текла, как весёлый ручей, и казалось, всё ещё впереди.
После службы в армии Мишка, теперь уже Михаил, женился на Анфисе. По телевизору трещали лихие 90-е как весенние сосульки с балкона старой «хрущёвки»: красиво упакованное счастье быстро заканчивалось тяжким похмельем, бюджет то взлетал, то падал, как трёхрублёвка в ларьке. Хотел купить жене сапоги а вышло, не хватило и на простые тапочки из базара. Однушка в кредит в центре города давила давлением стен и ежемесячным платежом в бессмысленных украинских гривнах.
***
Став однажды реальным Михаилом в мятой куртке, с «полторашкой» пива из «АТБ» да старенькой пачкой сигарет, он сидел на лавке посреди сквера, где деревья гудели, будто были не тополя, а колокола церкви на Пасху. Люди мелькали вокруг, домы будто перемешались в мозаику.
К нему подсел старичок в очках, с огромным потертым портфелем. Он закашлялся, оглядел Михаила искоса:
Позволите присесть? мягко поинтересовался он, уже расслабляя свои старые кости на лавке.
Михаил кивнул, продолжая глотать золотистую жидкость, как воду из забытых во сне рек.
Серо нынче нынче день какой-то, произнёс старик и сам себе усмехнулся.
Да тут все дни такие, вздохнул Михаил. Раньше-то было солнце.
Замечали, что с возрастом больше серых дней? старик вдруг повернулся прямо к нему. В детстве всё ярко. Весна рекой, летом трава, зимой шапки снега на проводах. А теперь ни дня не вспомню светлого.
Заботы всё красят в серое, философски закивал Михаил. В детстве не думал, что буду вот так…
И вдруг, что-то прорвалось внутри него, как вода через старую плотину. Михаил стал рассказывать этому случайному человеку всё о своей дневной тяжести, о раненых надеждах как годы приносили ему лишь кризисы и невезение, как обманули пирамидами, где проигрывал на автоматах до медной гривны, как жена ушла в Одессу с каким-то молодым хохлом, а он перебивается случайными подработками.
Но вот, мне подкинули идею, усмехнулся он, затягиваясь сигаретой. В интернете наткнулся на «умного»: давай, говорит, вкладывайся в крипту, будешь миллионером. 500% в неделю, понимаете?
Молодой человек, старик вздохнул с улыбкой. Кто вы по образованию? Где трудитесь?
Работать? Это наивно, Мишка мотнул головой. Деньги делают деньги. Только знать бы заранее, куда вложить
Они замолчали, каждый погружён в свою вселенную: Михаил в мечтах о сверхдоходе, старик же смотрел куда-то вдаль, туда, где не существовало ни дней недели, ни времени.
А знаете ли осторожно начал старик. Есть у меня одно изобретение. И из портфеля медленно извлёк телефон, старый дисковый аппарат, будто прибитый к эпохе вечного ожидания. Вы не думали, что прошлое, будущее и настоящее происходят одновременно?
Не понимаю, признался Михаил.
Всё происходит здесь и сейчас… Теоретически, вот по этому телефону можно позвонить себе в прошлое. Существует возможность дозвона ровно за сорок лет назад. Я сам пробовал, старик поправил очки.
Михаил подумал, что старик рехнулся, но потом вдруг захотелось поверить. Пусть даже на мгновение, как прыгнуть во сне с башни и взлететь.
Давайте попробуем! решился Михаил.
Только помните свой номер? И вы должны оказаться дома, сорок лет назад, в этот самый момент.
Он помнил номер, выговорил вслух, и старик бережно протянул ему дисковый телефон. Михаил набрал знакомую комбинацию, которая всегда открывала дверь детства.
Только минутка у вас есть, не больше, тихо сказал старик.
Телефон жалобно гудел и вдруг оттуда, будто из подсознания, послышался знакомый, детский голос:
Алло, пробурчал вечно хмурый Мишка из восьмилетней давности.
Миша! выдохнул Михаил, и рука у него затряслась.
Родителей нет, привычно отозвался мальчишка. Михаил поспешил:
Миша, послушай меня! Не вешай трубку! Я это ты, только из другого времени. Пожалуйста, возьми ручку и запиши всё, что скажу!
Уже взял, уверенно ответил Мишка. А в будущем у меня есть миелофон?
Нет, но будут вещи покруче, Михаил улыбнулся сквозь слёзы.
И он начал: рассказал про чёрные вторники, когда гривны сгорали за ночь, про необходимость покупать доллары в 1993, продавать их перед осенью 94-го и вновь покупать после августа 98-го. Предостерёг против Ларисы и азартных игр, велел вложиться в недвижимость и купить когда-нибудь загадочные биткоины. Всё, что успел наговорил впопыхах.
Записал? спросил Михаил, чувствуя, что связь уже угасает.
Всё записал, бодро рявкнул из трубки детский голос.
Тогда береги бумажку, как зеницу ока! Михаил хотел сказать что-то ещё, но связь оборвалась как будто кто-то выключил свет в целой эпохе.
***
Мишка, слушая этот поток бреда, не записал ни слова. Он только дождался хриплых длинных гудков, отложил трубку и побежал на двор, где на него уже ждало солнце, мяч, голоса друзей и чувство, будто он всё-таки выиграл этот день.
Родителям расскажу, мелькнуло в его голове, выскочившей в яркую, завораживающую детством футбольную сказку.