Разные люди, или Сон о размытых тенях
Лида смотрела на себя в старинное бронзовое зеркало, и отражение, как в кривом стекле, улыбалось ей чужой улыбкой. Уже тогда, когда была ещё девочкой в запорошенном дворе Харькова, все соседи шептались: не простая, не из обыденных эта Лидочка. Отец её, Семён Иванович, всегда бросал тяжелый взгляд в связку ключей и поясал соседу: сами виноваты. Разбаловали девку, оттого и чудная. А мать, Мария Степановна, только ладони о подол вытирала ну как не баловать, если долгожданная, если вымоленная? Долгие годы Мария походила с пустотой в сердце и в руках всё врачи тазом и кровопусканиями, всё деньги в гривнах из-под матраса таяли. Побывали даже в самом Киеве а оттуда, как из зеркального сонного мира, везли одни пожатия плечами и тёмные взгляды.
Старый доктор с бородой цветущей сирени ведьмовски присоветовал: ищите бабку на базаре, она корни отогреет. Мария, не приходя в себя, пила сладко-горькие капли, отпущенные с чёрного моста и случилось бестолковое счастье. В городе звонко хохотали стаи ворон, а Семён кидался в сугробы радости не было края.
Беременность текла серой рекой и влекла Марину ко дну. Тошнота тянула к полу, а сны уводили в холодные степи. Рождения Лиды ожидали как солнца после зимы а вышло так: Мария умирала, Лиду вырезали сквозь плоть. Врачи, былинные герои, волокли мать из мира в мир, а потом обе женщина и девочка почти месяц плавали в ледяных коридорах детской больницы, пока не вернулись в свою клетушку, пахнущую старым кипятильником. Семён сжимал дочь на руках, как жемчужину, и думал: вот она, крепка стена моей мечты.
Агривны прятались, желания играли, но когда Лиде стукнуло пять, Семён однажды притаскивает себя домой и говорит задумчиво, будто шепчется с тенями: пора строить дом. Куда мы в этом кубике, когда Лида вырастет? Мария беззвучно пересчитывает купюры где столько взять? Семён машет ладонью: не надо всё сразу, понемногу, кирпич к кирпичу, и дом явится из тумана. Мария вздыхает ну разве не правда?
Но как набираешь воздуха, а во сне вдруг всплываешь в ледяном озере так и мечта пошла ко дну. Заболела Лида: то горло, то уши, то сугробы каких-то анализов. Перевозили их по клиникам, как матрёшек по лавкам. Семья утонула в долгах, что ловкие тени, но девочку вытянули на свет, хотя и через три года.
Дом перестал быть словом. Семён молчал про стройку, только в глазах улыбка мерцала призрачно. Лида подросла, Мария устроилась на завод, вместе с мужем стирала комбинированные мечты и бельё, всё надеясь, что скоро выпутаются.
К четырнадцати Лиде уже хотелось всё: платье по моде, пальто как у Светки из второго подъезда, выпускной стоял на пороге, как озорной дух. Родители откладывали гривны мало, крошечно, но с надеждой. И снова мечта проскользнула сквозь пальцы: Лида поступила в институт в Киеве, уехала, Мария и Семён снова остались вдвоём. За два года Семён, будто каменный корабль, поднял стены дома вместо окон, правда, доски, двери щиты, но уже что-то.
Настал странный выходной. Они с Марией вернулись со стройки, счастливы с усталости. Ставили окна. Вдруг звонок. На пороге Лида, с огромным животом, и сзади парень с сальными косичками, вечно жующий жвачку.
Лидочка что это? Мария, как во сне, смотрит на живота.
Да ладно, мам. Тут у нас с Русланчиком малыш. Кстати, вот он, знакомься. Теперь с нами будет жить, женимся.
Мария пропускает Лиду с Русланчиком в комнату. Семён задаёт вопросы, Русланчик кивает, жвачку жуёт, взгляд не отрывает.
Где работаешь, Руслан?
Пока нигде, Лида влезает. И не должен на стройке горбатиться, так? Руслан снова кивает.
А жить на что будете?
У меня же родители! Лида смотрит будто сквозь стекло.
Ночью Семён и Мария сами на полу, молодые спят на диване. Наутро решают: пора переезжать в дом, оставить молодым квартиру как свадебный подарок. Остались с собой только самое нужное. Лиде на память квартира.
Дом пустой, неуютный, но Мария чай тащит с колонки, стирает в тазу, расставляет заботы по полочкам. Стройка проглатывает всё; Лида объявляется только, чтоб занять немного гривен.
Русланчик работу не ищет. Семён с Марией приезжают в гости, Семён сдержанно спрашивает когда ответственность появится? Русланчик хлопает глазами я не для такого, дескать, рождён. Семён только рукой махнул: пусть приедет помогать на стройке, раз всё равно без дела сидит. Лида ни за что! Это, мол, только козни ваши.
Время идёт. Руслан устраивается в какой-то конторе, на «тянуть-подать», но родителям и этого достаточно.
По вечерам Семён и Мария пьют чай во дворе и за забором мечется мальчик лет десяти, одиннадцати. Его зовут Антон. Он живёт с бабушкой в старом доме, иногда принимает приглашение на чай, тает от угощения и рассказа. У него нет родителей, и бабушка старенькая, но добрая. Антон с радостью просится помогать, Семён соглашается, и вскоре Антон, как верный тень, всё успевает, и Мария может без забот идти к Петровне, бабушке.
Соседство становится вечерней традицией. Семён со своим новым помощником обсуждают, как бы водопровод провести, а Мария да Петровна о погоде, о жизни, о девичьем счастье.
Вскоре звонят Лида родила! Поехали, накупили вкусностей, даже Руслан пришёл с цветами, немного не похожий на себя. В квартире у Лиды и Руслана сумятица сестра Руслана с ребёнком теперь тут, муж выгнал. Но Лида не жалуется, родители молча помогают, как могут.
Антон всё становится роднее. Мария уже не помнит, когда сама носила продукты Антон всё делает. Решили: парень пусть учится в университете, сами поможем, но Антон и тут удивил сразу нашёл вечернюю подработку, к выходным сразу с гостинцами.
Шли годы. У Марии обнаружили болезнь, которую и врагу не пожелаешь. Семён изводился, уговорил лечь в больницу, потом вскоре узнал: осталась ей полгода. Позвонил Лиде, та сдержанно отмахнулась, один раз приехала. Совсем скоро Мария не могла ни есть, ни себя обслуживать, и Семён просит Лиду помочь, но та устала, ленится, обещать не может. Семён справляется сам, Мария плачет: за что такое наказание? Уходит Мария тихо, Антон, которому двадцать два, вновь плачет навзрыд, не стесняясь.
Антон возвращается работать в Харьков, но часто приезжает с гостинцами, с заботой. Лида появляется только за деньгами, ходит по дому и прикидывает, как всё разделят. Руслан с ней не уживается, и пятеро живут в одной комнате.
Сердце у Семёна давит, таблетки горстями, советуется не с врачом, а с соседями. Антон ругается: давай обследование, а Семён отмахивается. Наступает ночь боль такая, что тень хватает за горло, Семён звонит Лиде та советует валидол. Звонит Антону тот немедленно приезжает, с ним девушка Алена, фельдшер, вызывает скорую, заботится. Лида домой не приходит советует вызвать такси, занята.
Однажды у Семёна случается безмолвная буря. Он просит Антона найти нотариуса, нужны документы о доме. В три часа, под дрожащим плащом неба, всё оформлено. Семён пишет письмо.
«Антон, если ты читаешь это письмо, значит, я уже там, где Мария. Дом тебе, как сыну. Женись на своей Алене, не тяни, мы с Марией хотим, чтобы в этом доме было счастье».
Он ложится на диван, мнёт фотографию, смотрит, как за окном падает золотая пыль, и ждет, что Мария появится хоть во сне…
Антон с Аленой приезжают к дому тишина. Обычно Семён встречает, на этот раз только тихо висящие на ветру яблоки. Антон заходит Семён лежит, как спящий с давних времен. Всё становится понятным. Письмо ждёт своего часа.
Когда приезжают Лида с Русланом, начинают мерить комнаты, ничего не замечая. Антон, закончив чтение, показывает письмо Алене. А она Лиде.
Лида бледнеет, читает, срывается на крик: Старый дурак! Дом ушёл, как мираж в утреннем тумане!
Она вылетает из дома, и резко хлопает дверью. Всё пространство кажется затянутым снами и рваным шёпотом, а за окном медленно танцуют русские берёзы всё ещё помнящие голоса разных людей.
