Да разве я одна, что ли? смеялась она в ответ. Нет-нет, у меня же большая семья!
Ольга уже несколько лет жила одна в скромном домике на окраине небольшого поселка где-то под Тулой. Когда кто-то заводил разговор о ее «одиночестве», она только веселилась:
Да какая я одна! Правда, смеяться надо мной не стоит моя семья огромная!
Соседки ухмылялись и согласно кивали, мол, чудачка какая уж там семья… Ни мужа, ни детей, одна как перст. Шепчутся за спиной: «Скатертью дорога у нее домашние только кошки да собаки, больше никого».
А вот этих самых зверюшек Ольга и звала своей семьей. И вовсе не заботило ее мнение «правильных» земляков, которые считали: раз уж держишь живность польза должна быть, корова для молока, куры для яиц, пес для двора и кошка, чтоб мышей гонять.
А у нее, подумать только, пять котов и четыре собаки, да все как родные, еще и в доме живут, а не на дворе соседи качают головами, мол, ума-разума нету.
Меж собой шепчутся: «С этой ненормальной разговор впустую, посмеется ведь в ответ».
Да ну вас, им и так на улице хватило, пусть уж дома живут, теплее всем вместе, отвечает Ольга.
Пять лет назад Ольга в один день потеряла мужа и сына в страшной аварии возвращались с рыбалки, но кто ж знал, что встречная фура все перечеркнет
Оправившись после горя, Ольга поняла не может больше оставаться в квартире, где все напоминает о прошлом. Казалось, даже стены и огурцы на подоконнике смотрят укоризненно. Еще и жалостливые взгляды соседей к чему это!
Через полгода она продала квартиру, взяла свою первую кошку Муся и перебралась в глухую тульскую деревню, купив там домик за смешные деньги всего за пятнадцать тысяч гривен (ах да, теперь у нас гривны ходят…). Летом грядки, зимой стала работать поварихой в городской столовой.
Отыскивались новые члены семейства кто где кто возле вокзала обосновался, кто в столовую забредал на запах супа. Потихоньку, по одной душе, собралась у Ольги своя компания бывших бездомных, обиженных, замерзших. Ей хватало сердца и тепла на всех.
И еда как-то всегда находилась, хоть и не всегда были «царские» деликатесы. Только Ольга себя уговаривала: «Хватит, Оля, с тебя, ни одной живности больше!»
Но тут март. После солнечной капели вернулась февральская метель с ветром и бурей. Ольга спешила на последний автобус на свою окраину, отмахивая магазины и волоча парочку натруженных сумок с едой и домашней снедью, потому как домашних у нее было больше, чем у многих население всего посёлка.
Вспомнив собственные запреты насчет тянущихся за ней «хвостов», Ольга пыталась смотреть только себе под ноги. Но, как говорится, «душа не прикажет сердцу не скажешь»: за пару метров до автобуса вдруг остановилась как вкопанная.
Под лавкой, не шелохнувшись, лежала собака прямо в лицо Ольге смотрит, а сама будто в остекленевший космос ушла. Уже и снегом занесло. Мимо идут люди, шарфами обмотались, капюшоны натянули, а тут будто и нет живого существа…
У Ольги сердце сжалось: про автобус, покупки, обеты забыла. Кинула сумки, подбежала к собаке та только от слабости моргнула.
Ну слава Богу, жива! шепнула Ольга. Давай, родная, поднимайся, пойдем со мной.
Собака не сопротивлялась, можно сказать, и радоваться ничего не хотела. На этом морозе она уже практически отправилась в другие миры.
Позже Ольга трудно могла вспомнить, как сумела дотащить и сумки, и собаку до станции. Уселась с собачкой в дальний угол, давай растирать ей лапы, согревать худую спину.
Давай, моя хорошая, очухивайся домой ехать! Станешь у нас пятой… для ровного счета, шептала Ольга, вытаскивая котлетку.
Собака поначалу отказывалась от еды видно, не до угощений ей было. Но после обтираний и уговариваний взяла-таки с руки котлету.
Автобус, конечно, ушел что поделать. Пошли с собакой пешком по морозу, Ольга сделала из старого пояса ошейник. Собаке, которую решила назвать Милой, ошейник был не нужен и так шла за Ольгой, прижимаясь к локтю.
Через десять минут чудо: остановилась машина. Ольга с благодарностью вскочила, быстро оправдываясь:
Не волнуйтесь, я её на колени посажу, ничего тут не запачкает!
Да я не против, пожал плечами водитель, на сиденье пусть едет, чего уж…
Но Мила вся в обнимку с Ольгой, только дрожит лишь бы потеплее.
Так и уютнее, улыбнулась Ольга.
Водитель только посмотрел на самодельный ошейник и включил обогрев. Доехали молча каждый думал о своем. Водитель украдкой взглядывал на женский профиль, согревающий на руках собаку. Догадался явно взяла и спасла с улицы.
Подъехали к заснеженному дому. Водитель помог донести сумки, плечом распахнул ворота, те, правда, с грохотом упали ржавые, бедные, не выдержали.
Ой, да бросьте, этим воротам давно ремонт нужен, махнула рукой Ольга.
А из дома слышится вся хвостатая семейка выходит: гавкают, мяукают, несутся на встречу хозяйке.
Ну что, потеряли меня? Всё, всё, приехала! Вот, знакомьтесь обновление в семействе.
Мила, спотыкаясь, выглядывает из-за ног спасительницы. Остальные хвосты уже и хозяйку обнюхали, и пакеты проверяют.
Ну, проходите в дом, если не пугает вас наш крысиный табор. Чаёк горячий, если хотите!
Водитель сумки поставил, но заходить не стал:
Нет, мне пора, вы кормите своих они вас заждались.
На следующий день ближе к обеду раздался стук. Ольга выглянула а это вчерашний шофёр с инструментами ворота чинит.
День добрый! Это я вам вчера ворота, кхм, того Решил починить. Зовут меня, между прочим, Владимир, а вас?
Ольга, ответила она, улыбаясь.
Вся семейка уже обнюхивает гостя: коты вокруг вьются, собаки головами трутся.
Ольга, заходите, не мёрзните! Я сейчас всё докручу, да и к чаю загляну у меня в машине и торт есть, и вкусности для вашей оравы.
Вот такая у Ольги семья: кто-то лает, кто-то мяукает, кто-то шуточку скажет, а главное никто не одинок, и в доме всегда есть для каждого и еда, и ласка, и доля тепла.
