Не учите меня жить
Мариш, открой дверь! Я с ними больше не выдерживаю! Это не дом, а каторга какая-то, всхлипывала младшая сестра, стоя на пороге.
Лера выглядела как беглая невеста: на щеках размазанная тушь, губы дрожат, в руках ручка огромного чемодана.
Подожди-ка Марина сонно зевнула и нехотя отступила. Что случилось-то?
Дома жизнь невыносима, Мариш! Ты не понимаешь, что у нас творится. Вчера я пришла в десять вечера, а не в девять папа устроил допрос с нюханием, как будто я преступница. Мама ни разу не постучала в дверь, врывается ко мне, когда я переодеваюсь, общаюсь с друзьями по телефону Свобода у меня вообще отсутствует!
Лера тараторила, захлёбываясь возмущением. Пока её претензии казались значимыми. В двадцать лет тотальный контроль сложно переносить, особенно когда родители проверяют карманы, ломятся в твою комнату и требуют отчёта за каждое действие.
«Не ходи туда, не ешь это, с этим не дружи»! продолжала Лера. Я не маленькая, мне двадцать лет! Я сама могу решать, как жить! Сегодня сказала, что пойду к подруге готовиться к экзамену. Так папа наотрез: «Никаких ночёвок, учись дома». Это нормально? Я вроде не первоклашка…
Марина терпеливо слушала, даже почувствовала лёгкую жалость. Родители у них действительно были старомодными и тревожными, с гиперопекой.
В своё время Марина тоже прошла через это. В двадцать она бунтовала: ей не нравилось, что папа сторожит у окна до одиннадцати, мама следит одета ли шапка. Но она решила всё радикально.
Я перевожусь на заочку, сказала она семь лет назад родителям, и съезжаю.
Куда? На что жить будешь? ахнула мама.
Подруга работает в салоне, нужен администратор. Снимем на троих комнату. Справимся. Ну не справлюсь вернусь.
Марина справилась. Было сложно: полгода питалась гречкой, спала на старом диване, зато никто не диктовал ей режим. Родители пытались помогать деньгами или продуктами, но Марина гордо отказывалась.
Всё хорошо, я сама, говорила она.
В итоге ей подарили ключи от бабушкиной двушки знак её самостоятельности.
У Леры всё было иначе.
Вторая бабушка умерла два года назад, и её квартиру наследовала Лера, которой только исполнилось восемнадцать.
Вот теперь я завидная невеста! заявила Лера, прибрав наследство. Могу отдельно жить!
Родители переглянулись недоумённо.
Квартира твоя. Коммуналка зимой минимум шесть тысяч гривен, питание где-то десятка, проезд, одежда, косметика, интернет Чтобы жить отдельно и учиться платно, понадобится минимум сорок тысяч гривен в месяц. Где собираешься брать?
Лера лишь хлопала ресницами сказать было нечего. Она считала, обучение за родительский счёт огромная заслуга.
На этом всё закончилось. Лера не спорила переезд не торопила. Но её возмущало другое: родители начали сдавать её квартиру и брать деньги «на себя» на оплату её учёбы, коммуналки и еды. Иногда перепадали карманные деньги, но Лера была недовольна, хотелось жить отдельно и ни за что не отвечать.
Марина, вспоминая те скандалы, внимательно посмотрела на сестру: новая куртка, кожаные ботинки, модная сумка Лера больше походила на капризную принцессу, чем на жертву семейного деспотизма.
У меня отобрали ключи от машины, всхлипывала Лера. Пока не закрою «хвосты», буду ездить на автобусе. Представляешь? Полчаса ждать!
Какой ужас, сухо отвечала Марина, наблюдая за чемоданом. Что теперь думаешь делать?
Сочувствие таяло.
Я пока у тебя поживу. Пока родители не одумаются и не извинятся. У тебя же двушка места много. Не буду мешать, буду тихо учиться
Марина сжала губы. Тут явно что-то не так. Не хотелось судить, но
Лера, вздохнула Марина. Давай серьёзно. Ты хочешь жить как я без контроля, без вопросов, без комендантского часа?
Конечно! сестра загорелась. Хочу сама выбирать, когда возвращаться и что носить.
Отлично. Почему не сняла квартиру или комнату в общежитии?
Лера моргнула, очевидно удивившись.
Так денег нет. Я же студентка!
Вот именно, студентка, которая живёт за счёт родителей: ешь их еду, носишь их одежду, ездишь на их машине, стала считать пальцы Марина. Свобода дорога. Я в твоём возрасте уже работала и училась. А ты хочешь и рыбку съесть, и косточкой не подавиться.
Ты Не пустишь меня?
Марина вздохнула не хотелось ввязываться, но ситуация вынуждала.
Сначала позвоню маме, сказала она. Выслушаю историю из её уст.
Лера замялась, но сопротивляться не могла.
Поздно было, но мама не спала. Разговор получился эмоциональным, Марина включила громкую связь. Всё оказалось так: родители забрали ключи и ограничили гулянки, потому что у Леры не просто «хвосты» был риск отчисления.
Преподы к девушкам предвзято относятся! оправдывалась Лера, краснея.
Остальные сдали, а ты нет, парировал отец. Думаешь, самая умная? Решила к сестре поедешь и дальше будешь балду гонять?
Папа прав, сказала Марина. Я у себя должников не прячу. Нянчиться тоже не хочу.
Лера смотрела с обидой.
Все против меня? Тогда буду в своей квартире. Выгоняйте квартирантов, живу одна, никто не скажет слова!
Наступила тишина. Лера думала, что загнала родителей в угол.
Хорошо, ответила мама спокойно. Без проблем.
Лера подпрыгнула.
Правда? Завтра выгоните?
Не завтра, а как положено по договору, пояснил отец. Две недели на переезд. Ты пока у нас, закроешь сессию. Но Ты понимаешь: жить придётся полностью самостоятельно.
Ну, да, сестра настороженно прищурилась.
Дохода от аренды больше не будет, отец сделал паузу. За учёбу платишь сама. За коммуналку сама. За продукты, одежду и расходы сама. Ни копейки от нас. Ты взрослая живи по-взрослому.
Лицо Леры вытянулось. Она явно рассчитывала, что родители не будут ругаться и всё равно помогут.
Но я учусь! Работать не могу очное!
Марина тоже училась, напомнила мама. Пошла работать, перевелась на заочное. Выбор за тобой: хочешь жить сама пожалуйста, но и расходы твои. Или живёшь с нами по нашим правилам, и мы содержим. Третьего не дано.
Лера посмотрела на Марину та лишь иронично усмехнулась.
Добро пожаловать во взрослую жизнь, сестрёнка. Рыбка оказалась с косточкой, да?
Прошло полгода. Взаимодействие с сестрой свелось к формальным вопросам. Марина знала только, что Лера уже не живёт с родителями и не вмешивалась, опасаясь попыток надавить на жалость.
Однажды Марина, спасаясь от дождя, зашла в кофейню возле центрального парка. За стойкой стояла Лера.
Вам средний капучино без сахара? устало, но вежливо спросила сестра.
Нарощенные ресницы исчезли, маникюр короткий, санитарные нормы. Вместо брендовой одежды зелёный фартук с бейджиком. Под глазами тени.
Привет, улыбнулась Марина, чувствуя смешанное чувство жалости и уважения. И круассан, если свежий.
Свежий, утром привозили.
Лера работала быстро и собранно. Больше не требовала мир остановить ради неё.
Как сессия? спросила Марина.
Закрыла, буркнула Лера. На заочку перешла. Мама предлагала продукты отказалась. Сама справляюсь.
Марина удивилась.
Когда стала такой независимой?
Не независимой, а умной. Примешь помощь начнут опять давить, ворчать и указывать. Мне проще овсянку на воде, но никто не мешает.
Лера поставила чашку.
С вас триста пятьдесят гривен.
Марина приложила карту.
Тяжело? тихо спросила Марина.
Лера на секунду замерла; в глазах мелькнула детская растерянность, но она тут же собралась.
Нормально. Главное никто не указывает. Машину продала, на метро быстрее и выгоднее.
Молодец, Лер, правда.
Лера усмехнулась криво.
Только иногда прямо здесь засыпаю. Ну, иди, а то оштрафуют за разговоры.
Марина села у окна, наблюдая, как сестра тщательно натирает стойку.
Сестра обрела желанную свободу взрослую жизнь без родительского контроля. И это оказалось не так уж плохо. Просто «рыбка», как часто бывает, оказалась с косточкой: приходится тщательно пережёвывать каждый кусок, чтобы не подавиться.
Марина допила кофе, оставила под салфеткой тысячу гривен чаевых и вышла.
Это был не подаяние, а благодарность хорошему бариста, который начал учиться смело брать ответственность за себя. Потому что настоящая взрослая жизнь это не свобода, а осознанный выбор и труд.
Не учите меня строить свою судьбу