Мама, я Дашу привела, голос Марии прозвучал из прихожей, и Галина оторвалась от конспекта. Заберу вечером, мне уже пора.
Входная дверь хлопнула. Галина оперлась спиной на стул и устало потерла переносицу. Через минуту в комнату вошла мать с племянницей на руках. Трёхлетняя Даша сонно моргала.
Опять? спросила Галина.
Лидия лишь кивнула, осторожно ставя девочку на пол. Даша сразу засеменила к кровати, с ловкостью вскарабкалась и потянулась к тумбочке, где лежали её растрёпанная раскраска с коробкой карандашей. Устроилась поудобнее, поджав под себя ножки всё как по привычному сценарию, ни слова, ни жеста лишнего.
Галина встала и вышла за матерью в гостиную. Лидия уже искала свою рабочую сумку, что-то проверяя внутри.
Мама, начала Галина. У меня последний курс, диплом через три месяца. Мне бы учиться, а не…
Маше надо помогать, перебила Лидия, застёгивая сумку. У неё жизнь не сложилась, ты знаешь. Сейчас пытается наладиться. Ты должна понять.
Пусть налаживает! Галина почти прошипела, чтобы Даша не услышала. Но при чём тут я? Это её ребёнок, не мой!
Лидия подняла глаза:
Прекрати разговоры. Мне пора на работу. Следи за девочкой.
Галина хотела возразить: рассказать и о несправедливости, и о курсовой работе, и о завтрашнем экзамене. Но только посмотрела на мать видно, бесполезно. Она кивнула.
Лидия ушла, а Галина вернулась к племяннице. Даша сосредоточенно закрашивала русалку с таким усердием, что высунула язык.
Тётя Галя, смотри! она показала рисунок. Красиво?
Очень красиво, Дашенька, улыбнулась Галина, присев рядом.
День тянулся мучительно медленно: они рисовали, смотрели мультики, потом Даша захотела есть Галина, перелистывая учебник, сварила макароны. Буквы в глазах расплывались. Даша пролила морс на скатерть, под конец закапризничала и не спала, пока Галина не укачала её под невнятную колыбельную.
К вечеру сил не осталось. Учебник остался лежать недочитанным.
Мария пришла к семи, и Галина открыла ей, держа спящую Дашу.
Пойдём, зайка, Мария забрала дочь. Всё, мы побежали.
Ушла без «спасибо», без «как она себя вела». Галина выдохнула: усталость всё накапливалась.
Два месяца всё повторялось так же: Мария скидывала Дашу, исчезала на дни, а Галина, не успевая учиться, мчалась к дипломной работе ночами.
Потом Мария познакомилась с Олегом. Закрутилась новая история, через три месяца Галина стояла в отделе ЗАГСа в Москве, наблюдая, как сестра сияет в белом платье, а новый муж смотрит на неё с обожанием. Лидия тихо плакала. Даша крутилась у ног в розовом платье. Галина аплодировала, думая: вот теперь-то Мария остепенится, будет сама растить ребёнка.
Вскоре у Марии родился мальчик назвали Ильёй. Галина приехала в роддом с цветами и подарками, держала малыша, думала: наконец-то жизнь у сестры наладилась. Олег был гордым папой, Даша объявляла всем, что теперь старшая.
Но идиллия продлилась восемь месяцев.
Звонок Лидии настиг Галину в офисе квартальный отчёт, всё в цейтноте. Лидия сбивчиво говорила: Олег завёл другую, Мария нашла переписку. Скандал, развод.
Галина, сжимая телефон, массировала виски: всё опять повторяется. Теперь двое детей.
Мария справлялась хуже прежнего: бросала детей у матери и мчалась «прийти в себя» на дни. Галина чувствовала: её собственная жизнь утекает сквозь пальцы.
Год спустя Галина получила повышение, но радости не было. Мария влюбилась в Сергея. Всё по новой: рестораны, восторги, рассказы о чудесном мужчине. В третий раз свадьба была скромная, в узком кругу. Галина пила шампанское и чувствовала: будет только хуже.
Лидия позвонила в обед. Галина сидела в кафе, уткнувшись в салат.
Галя, в голосе матери дрожало что-то между тревогой и возбуждением, Ты сидишь?
Ну, сижу… Что случилось?
Мария беременна.
Повисла тишина, смешанная с гулом зала и запахом кофе.
Двойня. Мальчик и девочка, добавила Лидия тихо.
Галина молча смотрела на салат. В глазах всё расплывалось. В голове крутились цифры: четверо детей, три разных отца. И новый брак когда-нибудь рухнет ведь рухнет же! а все эти дети останутся на ней и Лидии.
Галя, ты слышишь? мать пыталась зацепиться.
Слышу, мама. Поздравь Марию от меня, Галина отключилась.
Галина вернулась домой около восьми вечера. Лидия сидела на кухне, сжимая чашку остывшего чая:
Ты понимаешь, четвёртый и пятый ребёнок… А если у них опять не получится? Я старая, давление, а ты всё работаешь… Как мы вытянем?
Галина поставила сумку, встала над матерью:
Мама, я хочу уехать. В другой город.
Лидия замерла, словно не поверила:
Я устала, мама. От Марии, от чужих детей. Я свою жизнь давно потеряла. Своё время, учёба, отношения я достаточно уже пожертвовала.
Лидия хотела возразить, но Галина остановила её:
Пойми, я могу забрать тебя с собой. Если хочешь, уедем вместе, начнём без всего этого заново. Если нет я пойму. Но я больше не могу растить детей сестры, мама. Да, они мне дороги, но они не мои. Мне хватит.
Словно сбросив с плеч мешок, Галина замолчала. Лидия смотрела куда-то мимо.
Галина постояла, дождалась молчания и ушла к себе, легла в одежде, уставившись в потолок. Сердце бешено билось, а ладони были липкие. Она сказала, наконец-то выговорила то, что копилось годами.
Заснула лишь глубоко под утро.
На рассвете на кухонном столе появилась та самая папка с документами. Только увидев её, Галина поняла, что что-то изменилось.
Продадим, сказала Лидия, возникая на пороге. Треть Маше, что по закону. Остальное купим квартиру где-нибудь ближе к Воронежу. Много нам не нужно.
Галина посмотрела на мать, не веря. Но Лидия встретила взгляд: в её глазах была та же усталость, что мучила Галину все эти годы. Только мать прятала её глубже. Или Галина не замечала раньше.
Она просто обняла мать крепко, уткнувшись в плечо. Лидия ответила, погладила по волосам.
Уедем отсюда, дочка. Хватит уже.
Через два месяца они всё провернули. Нашли покупателя на московскую двушку, подобрали квартиру в Воронеже. Галина перевелась в местный филиал. Всё это время Марии ничего не говорили.
Сообщили только в день отъезда, когда чемоданы были упакованы, а билеты на поезд в кармане. Мария примчалась через полчаса, беременная, на седьмом месяце, с искажённым лицом:
Вы что делаете?! Вы меня бросаете?! Сейчас, когда у меня двойня?!
Галина протянула ей конверт с гривнами всё, что полагалось по закону. Мария глянула внутрь и побледнела.
И что мне с этим делать? Мне нужна помощь, а не подачки! она бросила конверт, купюры разлетелись по полу. У меня сложный период! Не понимаете?
Сложный период у тебя уже пять лет, Маша, спокойно сказала Галина. Мы устали.
Вы устали?! Я тут отдыхаю, что ли?! С детьми, с животом?!
Ты сама выбрала свою судьбу. Теперь наша очередь, твёрдо сказала Галина.
Мария метнула взгляд на мать, в поисках поддержки, но Лидия молча отвернулась.
Вы мне больше не семья, прошипела Мария, быстро подбирая купюры.
Она выскочила из квартиры, хлопнув дверью. Галина и Лидия переглянулись, не говоря ни слова. Галина подхватила сумку, Лидия взяла чемодан. Они вышли последний раз заперев за собой дверь.
Через час поезд отправлялся на юг. Галина сидела у окна, замечая, как тянутся вдоль путей московские спальные районы, серые фонари, заснеженные гаражи. Лидия дремала с усталой улыбкой, уронив голову на плечо дочери.
Город исчезал за стеклом, забирая с собой чужие крики, бесконечные заботы и тяжёлую вину. Галина впервые за много лет позволила себе вздохнуть полной грудью.
Впереди была неизвестность.
Поезд увозил их вдаль, а Галина прикрыла глаза, позволяя себе поверить: теперь возможно всё.
