Оля, мне, кажется, еще один билет в театр купить надо.
Ольга с недоумением подняла взгляд от тарелки. Борщ еще не остыл, а Илья уже сидел с телефоном и ловко крутил пальцем экран, словно вот-вот придется решать судьбу Верховной Рады.
Еще один билет? Кто с нами идет?
Илья даже не оторвался от своего гаджета.
Мама хочет очень, сказал он, я ей вчера ляпнул, что мы идем, теперь она вся на эмоциях.
Ольга медленно поставила ложку, встала и подошла к раковине, якобы за стаканом воды. Лицо само скривилось ну вот хоть тресни, держать себя в руках даже не хотелось. Главное, чтобы Илья не заметил, потому что объяснять все эти тонкости проще трактор снежками закидать.
Ну да, мама хочет. Конечно, хочет. Любовь Павловна у нас всегда чего-то хотела.
Ольга наливала воду, а в голове всплывали свадебные фотографии. Целых двести пятьдесят кадров, что фотограф залил на флешку с красным бантиком. Ольга потом три вечера эти фотки крутилА искала хоть одну, на которой они с Ильей вдвоем. Просто вдвоем. Конечно, нет. На каждом, буквально каждом снимке маячит Любовь Павловна: то поправляет сыну галстук, то лезет обнять, то вообще занимает весь центр композиции через объектив. Тогда Ольга еще надеялась, что совпадение. Сейчас уже не надеется.
Свекровь повелась, будто Ольга не жена Ильи, а квартирант, которую на недельку пожалели прописать. Квартира, замечу, Ольгина, купленная на ее честно заработанные гривны. Но Любовь Павловна захаживает сюда, словно к себе домой в любое время; шторы не те, окна неправильно моет, борщ не хватает остроты, Илья вроде слышится простуженным, Илья худой, Илья голодный и вообще совсем уже не тот мальчик.
Ольга сделала глоток воды и поставила стакан обратно…
Любой совместный выход превращался в «один плюс два»: кино в прошлом месяце втроем. Каток на Новый год конечно, втроем. Даже в уютную кофейню на Сафари, куда Ольга мечтала выбраться хотя бы раз вдвоем посидеть, Илья зачем-то позвал маму. Нашла, присела между ними, заказала чай с лимоном и сорок минут рассказывала про давление и как сосед в подъезде опять устроил потоп.
Театр спектакль, который Ольга ждала полтора месяца, выловила билеты в третий ряд партера. Ну хоть здесь-то вечер должен был быть только их.
Оль, ты чего немая?
Илья наконец-то оторвался от экрана и посмотрел на жену.
Ну ты пойми маме ведь одиноко, добавил он на автомате, так, будто это новый пароль от вайфая. Ольга подумала: и он сам-то вообще понимает, как часто это повторяет?
Ольга кивнула:
Ну, бери.
А что тут еще скажешь? Сколько раз пробовала говорить всегда одно: Илья мнется, уходит в комнату, молчит, а утром Любовь Павловна названивает с голосом мученицы: «У вас там все нормально?» И так по кругу. Ольга давно уже не искала пути выхода.
Илья просиял, и снова в телефон.
Третий ряд партера и правда оказался бесподобным. Только вот любоваться декорациями пришлось Ольге одной: Илья с первой минуты повернулся к маме и назад уже не оборачивался.
Любовь Павловна расположилась справа, скачали вдвоем обсуждать программку, фойе, да еще и вспомнила знакомого, которого якобы увидела у гардероба. Ольга сидела как тумбочка слева и ждала начала спектакля. В антракте Илья повел маму в буфет, а Ольгу не то что не позвали, вообще будто не заметили. Вернулись, и Любовь Павловна тут же пересказывала сыну сюжет, будто он только что телепортировался в зал. Ольга молча листала программку и думала: этот третий ряд вообще стоил своих денег?
Ехали домой тоже втроем. Сначала подкинули Любовь Павловну, а Ольга десять минут сидела в машине, пока Илья провожал маму до квартиры, возился с замком, слушал что-то торжественно на пороге. Вернулся счастливый.
Классно же все прошло, правда?
Ольга кивнула и уставилась в темное окно. Говорить не хотелось от слова совсем. Сослалась на усталость и до самой ночи чувствовала, что даже самое главное слово сегодня почувствовало бы себя воздухом.
Последующие два месяца прошли ровно так, как она и предполагала. Любовь Павловна появлялась все чаще, Илья еще больше времени проводил с мамой, а Ольга все чаще оставалась одна у себя в собственной квартире, слушая из кухни их голос, смех, обсуждения. Совместные ужины были редкостью, выходные выезды к свекрови или очередная тройная прогулка. Ольга ложилась спать раньше Ильи и просыпалась с тяжелым комом под ребрами, который с каждым днем становился все привычней.
В середине марта на работе дали премию вполне приличную. И три дня Ольга ходила с мыслями по кругу: что делать? Дальше не выжить. Пятнадцать дней в Турции. Настоящий отдых: море, отель с отличными отзывами, все включено. Тур выбирала неделю, паранойила по поводу расстояния до пляжа, читала комментарии на форумах. Это было их шансом: перезагрузка, просто побыть вдвоем и вспомнить, что они пара.
Илья, глянь, я нам тур забронировала, объявила Ольга за ужином, положив распечатку на стол. Турция. Пятнадцать дней. В июне. Премия ушла, но оно того стоит.
Илья посмотрел на распечатку, потом на нее, даже попытался улыбнуться:
Круто, Оль. Молодец.
Ольга выдохнула. Может, что-то получится. Быть может, надо просто вырваться отсюда, чтобы все наладилось. Спала той ночью чуточку спокойнее.
На следующий день Илья вернулся с работы. Сели ужинать, Ольга раскладывает котлеты уют, домашность И вдруг:
Оля, я тут маме рассказал про Турцию. Она прям зажглась. Купишь еще одну путевку?
Вилка замерла в руке. Ольга медленно опустила ее, вгляделась в мужа, проверяя: может, это шутка?
В этот раз молчать не стала.
Нет, Илья. Я в отпуск с твоей мамой не поеду.
Илья остолбенел, как будто она перед ним статью уголовного кодекса прочитала.
Оль, ты что? Маме скучно одной, она три года моря не видела! Тебе что, жалко ей путевку?
Ольга встала, подошла к окну, вцепилась руками в подоконник аж кости побелели. Где-то внутри копилось это «горячее», накапливалось месяцы и сейчас вырвалось.
Пусть едет с подругами! У нее пять подруг, Илья, пять они каждую субботу у нее чай пьют! Пусть с ними на море, а нас хоть раз оставит в покое!
Оль, ты чего, это же моя мама
Да знаю я, что она твоя мама! Ольга развернулась. Я отлично в курсе, потому что она тут с нами двадцать четыре на семь! Кино с ней, каток с ней, театр с ней, ужины с ней! Я устала быть второй женой! Ты вообще это понимаешь?
Илья поднялся, скрестил руки:
Ты жестокая, Ольга. Ты просто не понимаешь, как тяжело ей одной.
Да не понимаю! Ольга в упор посмотрела на него. И не обязана понимать! Ты мой муж! Я хочу хоть раз поехать с тобой в отпуск, просто вдвоем! А не слушать на пляже ваши обсуждения ее давления, пока меня никто даже не замечает!
Илья надулся и отошел:
Либо мама с нами, либо я никуда не поеду.
Ольга замерла. Посмотрела ему в глаза долго, внимательно. Щелкнуло что-то внутри, окончательно и бесповоротно.
Хорошо, сказала она. Тогда я поеду одна.
Ольга спокойно прошла мимо Ильи, достала из-под кровати чемодан и швырнула на кровать. Илья возник на пороге:
Оля, прекрати ерунду, давай поговорим.
Мы все время только и делаем, что разговариваем! Ольга укладывала в чемодан платье. А заканчивается все твоей мамой. Я подам на развод, невозмутимо добавила. Я не могу больше жить втроем, когда я лишняя.
Илья замолчал, прижался к косяку. До него вдруг дошло: Ольга не спорит, не скандалит просто приняла решение.
Через два месяца Ольга лежала на шезлонге у бассейна того самого турецкого отеля, который выбирала с лупой и калькулятором. Солнце жарит плечи, море пахнет солью, коктейль ледяной. Рядом никто не жалуется на сквозняки и не пересказывает сплетни от соседок. Никого поблизости, и это, знаете ли, счастье. Ольга сделала глоток, прикрыла глаза и подумала: надо было бы решиться на это раньше, а не терпеть два года ради человека, который даже во взрослом возрасте не научился отпускать мамину юбку.
