Алексей, я всё понимаю, но я не нанималась быть кухаркой для твоей мамы, с раздражением прошептала Людмила, бросая банку консервированного горошка в корзину. Хочется всё оставить, уехать обратно домой, пусть хоть за границу пока раз не по-русски! Мне обещали тихий семейный вечер втроём, а в итоге мы с тобой готовим для целого батальона родственников, пока твоя мамаша сидит и командует! Это вообще нормально?
Алексей виновато втянул голову в плечи, глаза устремил куда-то на ценник селёдки, будто изучал её состав. Он выглядел как побитый пес, которого поймали возле пустой миски.
Люда, потише, люди же смотрят, неудобно… пробормотал он, хотел взять жену под локоток, но она резко отдёрнула руку. Ну маме не хватило сил, ну бывает с кем ни случается. Давай купим всё по списку, вернёмся и добьём эти салаты. Потерпи для меня и для праздника, пожалуйста.
«Не хватило сил». Вот уж сказочка!
Людмила сжала зубы от злости. Она-то знала, что свекровь всё прекрасно рассчитала.
Всё началось неделей ранее с телефонного звонка. Галина Николаевна поздравила молодых с Новым годом и неожиданно пригласила их к себе.
Мои золотые, заворковала свекровь таким слащавым голосом, будто можно подхватить диабет просто слушая. Приезжайте на Рождество ко мне, родные мои. Посидим по-семейному втроём, вспомним былое, поговорим. Мне одной в четырёх стенах тоска и грусть.
Людмила напряглась сразу, нутром почуяла западню. Эти «тихие вечера» у свекрови всегда заканчивались одним допросом про потомство.
Когда Галина Николаевна впервые завела эту шарманку, Людмила и Алексей даже не были в браке.
Людочка, ты ещё не думала о детях? спросила она, когда остались одни.
Людмила тогда растерялась.
В общем… начала она с сомнением. Хочу детей, но не прямо сейчас. Мы же с Алексеем пока только встречаемся.
Ой, Людочка, для детей штамп в паспорте не главное, отмахнулась Галина Николаевна. А вот возраст… часики тикают, ты моложе не становишься. Да и я ведь тоже… Так и уйду на тот свет, внуков не увидев.
Поначалу Людмила смеялась, потом стала огрызаться. В итоге, не заметив, начала избегать встречи ради собственной нервной системы.
В итоге с Галиной Николаевной они совсем друг друга не знали и не общались. Людмила бы и дальше избегала знакомств, но вмешался Алексей слишком мягкий сын, чтобы отказать матери.
Люда, ну поехали, уговаривал он после очередного звонка, сверкая глазами. Она ведь старенькая, одиноко ей. Всего раз ради меня. Пожалуйста.
Алексей, я тебя не держу. Езжай, ты знаешь, я Рождество не отмечаю.
Ты смотри на это как на обычный ужин, упрямился муж. Мама хочет наладить отношения. Мы же семья…
Людмила долго сопротивлялась, но согласилась. Надеялась ограничиться улыбкой и чаепитием с пирогом. Как же она ошибалась
Всё пошло вкривь уже накануне. Галина Николаевна требовала прибыть к восьми утра «чтобы посидеть подольше». Людмила возмутилась: хотела отоспаться. В бою выбила отсрочку до десяти.
И вот они, ещё сонные, вошли в квартиру свекрови… Ничего. Ни запаха жаркого, ни шкворчания масла. Хозяйка встречала их в затертой кофте и с бигудями.
Наконец-то! выпалила Галина Николаевна вместо приветствия. Пол-одиннадцатого! А у нас не готово ни крошки. Надо было раньше вставать! Будете помогать.
Людмила застыла с курткой в руках.
Какие гости? растерянно спросила она.
Ну как какие… Маша и Серёжа из Харькова проездом, грех не позвать. Тётя Татьяна с четвёртого этажа, племянник обещал заехать… Не могла же я всех прогнать! Бегом на кухню, времени совсем нет!
И тут Людмила осознала катастрофу их позвали вовсе не на праздник, а как бесплатных работников.
Праздник превратился в ад: Галина Николаевна стала командиром, вооружилась тряпкой и раздаёт указания, словно наставник в цирке. Сама ни за что в готовке палец о палец не ударила. Более того, продукты тоже были неполные: чего-то не хватило, что-то забыла купить. Свекровь вручила Алексею список и отправила в магазин.
Людмила была готова сбежать, но осталась ради мужа.
Вернулись каждый к рабочей позиции. Людмила к разделочной доске, Алексей к тазу с картошкой. Вместо праздника лишь задачи. Пахали в жаре пять часов без передышки.
К четырём начали собираться гости: нарядные, благоухающие, веселые. Людмила и Алексей потные, в пятнах. К столу пришли в последний момент с красными лицами, шатаясь от усталости… Не то что праздновать, жить не хотелось.
Зато Галина Николаевна успела переодеться в приличное платье и накрасить губы. Сидит за столом, принимает комплименты.
Галочка, ты как всегда… Такая хозяйка! нахваливала незнакомая Людмиле гостья, накладывая оливье, порезанное её же рукой.
Стараемся, всё для гостей, скромно отвечала свекровь, улыбаясь.
Вдобавок свекровь подняла бокал и зачитала нравоучительный тост о «часиках». Людмила бы перевернула миску с винегретом на стол, если бы не Алексей, крепко прижавший её коленку.
В последний раз, холодно сказала она мужу, когда поздно вечером ехали домой. Больше моя нога не ступит в ваш дом. Хочешь приезжай, помогаешь хоть упахайся, но один. С меня хватит.
Алексей не спорил. Молча кивнул.
Прошло три месяца. Спина Людмилы давно не болела, но неприятный осадок остался. Когда в начале марта Алексей сообщил о новом приглашении, Людмила нервно сжала челюсть.
Мама зовёт на Восьмое марта. Говорит, только втроём, может тётя Татьяна заглянет на пару минут, и всё, сказал муж. Увидев взгляд Людмилы, добавил: Но я тебя не заставляю. Просто говорю.
Алексей ждал скандала, но Людмила лишь задумчиво посмотрела в окно, потом сказала:
Хорошо. Скажи маме приедем.
Люда… ты серьёзно? Ты же сама…
Я помню, что говорила. Если я ей откажу она начнёт давить и звонить, как тогда. Я хочу сделать так, чтобы она больше не приглашала, не рыдала и не поддавала жалость. Слушай… Просто доверься мне, если не хочешь снова пахать.
Алексей отвёл взгляд и предпочёл не уточнять.
Восьмое марта наступило совсем не с будильником и суетой. Людмила и Алексей лениво смотрели скучный сериал и ели мороженое в постели. Никаких сборов и поиска приличных рубашек.
В полдень Галина Николаевна забеспокоилась и начала звонить.
Алло, Галина Николаевна? Вы не поверите мы только что проснулись, театрально раскаялась Людмила. Вчера допоздна с друзьями сидели, будильник проспали!
Как так, Людмила? Я вас жду уже! Гусь стынет, обиженно сказала свекровь.
Уже собираемся! Час, максимум полтора и мы у вас, пообещала Людмила и вернулась к сериалу.
Алексей нервно смотрел на жену, но молчал. Лучше лежать вместе в тёплой постели, чем пахать в жаркой кухне мамы.
В час дня снова звонок. Людмила взяла паузу.
Уже почти выходим, Галина Николаевна! Сейчас вызовем такси и как пуля к вам, весело сказала она, не слезая с кровати.
Через час новая легенда.
Тут легковушка влетела в маршрутку, вся дорога стоит, сообщила Людмила, притушив телевизор. Жуткая пробка, но скоро рассосётся.
Ближе к половине четвёртого свекровь не выдержала.
Вы где вообще?! рявкнула она, уже не притворяясь доброй. Сколько можно ехать?! Пешком бы дошли!
Людмила услышала на фоне разговоры и смех.
Галина Николаевна, а вы не одна? спросила она прямо.
Одна, не одна… Какая разница? Пришли поздравить, не выгонять же! Вы где?! Я уже вся на ногах, не могу одна справиться!
Понятно. Галина Николаевна снова ждала бесплатных работников, а планы сорвались, пришлось готовить самой. Яма сама себя вырыла.
Знаете… А мы не приедем, спокойно сказала Людмила.
Что?!
Мне вдруг стало плохо, укачало по пути. Разворачиваемся, едем домой.
Сначала тишина, потом поток ругани.
Как ты смеешь?! Неблагодарная! Я утром у плиты стою, для кого?! Для кого?! Ты специально издеваешься надо мной! А если сосуд лопнет?! Алексей! Дай трубку!
Алексей слушал и не шелохнулся. Людмила нажала красную кнопку, выключила телефон.
Вот и доказано, сказала она мужу. Там снова толпа, ждут обслуживать. Пусть мама справляется сама, если зовёт батальон гостей.
Вечером они поехали к семье Людмилы.
Разница ощущалась сразу: тут тоже суета, но атмосфера другая. Никто не ждал прислугу. Мать Людмилы пыталась вместить на столе огромный салатник, отец резал хлеб.
Молодёжь прибыла! обрадовался отец, увидев дочь и зятя. Алексей, бери-ка стулья из спальни, а то негде сесть.
Алексей принёс стулья. Людмила помогала матери расставлять посуду.
Тут они помогали, но не из-под палки. Здесь не было ощущения эксплуатации, а какой-то невидимый уют и справедливость: каждый старался для всех.
За столом Людмила смотрела на улыбающуюся мать и Алексея, бодро беседующего с тестем, и чувствовала, как напряжение исчезает. Справедливость восторжествовала пусть через скандал, но Галина Николаевна больше не осмелится повторить трюк. Теперь мосты между Людмилой и её свекровью были сожжены, но это лучше, чем быть обслуживающим персоналом на чужом празднике жизни.
И всё так удивительно странно, как будто это был сон во рту вкус морозного воздуха, на столе речь исчезает, шеи у всех как стебли подсолнухов, а слёзы из-под ресниц вдруг живут своей жизнью, превращаясь в звонкие золотые монеты, которыми никто не платит за свой труд.
Прислуга для его мамы