Перед самым Новым годом Марина, жена Алексея, преподнесла ему такой сюрприз, что снег у него под ногами стал липким вареньем, а стены дома посинели от его слез. Вроде бы за плечами два десятка зима-лет вместе, дочь Евдокия красавица, давно уже вышла замуж и подарила им внука. Чего ещё можно желать? Живи да радуйся, но у Алексея почему-то тень вместо радости висела над головой, как перевёрнутый самовар.
Сколько рейсов скатал он по России, сколько рублёв (или уже гривен? сон ведь всё путает), сколько позёмок в глаза влетело всё для семьи. И дочку в Кропивницкий с мужем отправлял, и квартире ремонт сделал, и новую «Волгу» жене купил. Но их семейная лодка вдруг пробила лёд оказалось, пока он таскал товары из Днепра в Одессу и обратно, жена его вела тайные беседы со странным мужчиной из соседнего подъезда. И повторялось всё, словно в анекдоте: «Алексей вернулся со смены не когда надо».
Он не стал ничего выяснять, вытер нос, вынул документы из шкафа и покинул квартиру, оставив телефон жене пусть разбирается, кому звонить. За городом остановился, кулаки трясутся, мысли вяло крутят снопы в голове: как же так? Всё, что можно, отдал: подарки, поездки, даже собачку дочке на день рождения. А получил взамен пыльные слёзы. Вот и верь женщинам. Говорят, мужикам на трассе не скучно то там, то сям приглядится кто из станционных барышень. Но Алексей всегда хранил верность Марине.
Куда ехать он не знал, только как призрак понёсся по зимней дороге в родную деревню под Полтавой, трёхсот километров зарывшись в песню шин и стужу, которой не страшны московские холода. Телефон разрывался Марина, Евдокия, а он всё вырубил, никого не хотел слышать. Всё прошлое, словно забытые свитки, вдруг всплыло: свадьба, роддом, первый класс, букеты из южных городов… А теперь пустота.
Покойная тёща, Светлана Сергеевна, как скрипела когда-то: «Не в гривнах счастье, дочь! Мужа потеряешь, что же он месяцами дома не ночует?» Глядеть бы в воду, да уже поздно. Соседки-то намекали, но сонная завеса лишь качалась и отпускала его в безмятежье.
Может, и дома там уж нет, думал он, погружаясь в метель. Лет десять там не был то ли деревня рухнула, то ли осталась пятном на карте сна. Переполненный тележкой продуктов из придорожного универмага, как в детстве, он мчался в свой бывший дом среди холмов, где частокол укрылся глубокими сугробами, а окна щёлкали чёрными зрачками.
Ветер выл так, будто где-то плачет за стеной старая собака. Алексей прошёл к калитке, нашёл старый ключ в чулане, как всегда, среди пустых банок и мотков проволоки. Огромный замок смешно свисал на перекошенной двери. Вошёл в пустой дом всё как было: запах прелой тряпки, русская печь, и только мать отсюда исчезла навсегда.
Он принёс дров, разжёг печь дровишки, спавшие сто лет, вдруг вспыхнули весёлым огнём. Тёплый дым пошёл в потолок, как тёплые слова матери в детстве. Занялся уборкой мыл, тёр, таскал воду из родниковой колонки, стоявшей вопреки запустению. Час спустя чистота, как после грозы.
Когда стрелки часов ткнули в одиннадцать Алексей завёл лепешку, нарезал сервелат, открыл тушёнку, поставил чайник. Новый год на носу, а в горнице лишь он да его короткая тень.
Он чуть было не поднял за здоровье хрустальный стакан, как вдруг громкий стук в окно, словно бык напоролся на льдину. За дверью женщина в шерстяной шали, глаза в растрёпанных слезах.
Я здесь совсем недавно, три месяца, начала, моргая. Сын у меня заболел, плохо ему, фельдшер уехал. Думаю, аппендицит. Гляжу свет в окне значит, кто-то живой есть.
Алексей накинул куртку, схватил лопату. Несколько раз дорогу перемело снегом, но как по сонной логике добрались они до трассы, где грузовики и телеги ехали по своей очереди. До больницы в Кривом Роге домчались к двум ночи, хирурга вызвали. Мальчика сразу в операционную доктор сказал: «Успели вовремя, ещё час и всё».
Извините, что праздник испортила, женщина загляделась в пол.
Не надо, ответил Алексей, главное, чтобы сын жив был.
Они ждали всю ночь, минута за минутой сливались в одну длинную снежную аллею. Только под утро разрешили увидеть мальчика жив, улыбается, имя его было Яромир, а женщину звали Лидия.
Алексей вернулся в свой дом и неожиданно заснул, словно в нору провалился. Проснувшись, решил проведать Лидию и малыша. Тот всё переживал: мол, Дед Мороз не пришёл, подарок не спрятал, или забыл дорогу? Мать только кивала, а Алексей уверил: ночью видел во дворе следы значит, был он, да ушёл, потому что дом закрыт.
Поищешь найдёшь, сказал Алексей, подмигивая, у меня, бывало, в сенях или на печи прятали… У Деда Мороза свои штучки.
По дороге домой Лидия рассказала, как сбежала из Николаева с сыном от мужа-пьяницы, нашла приют в пустом домике тётки. Денег нет, подарков не купила вот и вся история. Алексей зашёл в магазин и выбрал игрушку машину для Яромира, и кучу сладостей.
Не надо, сказала Лидия, зачем вам чужой ребёнок?
Мне приятно, улыбнулся Алексей, хоть кому-то Новый год устрою.
Неделя пролетела снежной мерой. Алексей топил печь, рубил дрова, помогал Лидии по хозяйству. Мальчик окреп, домой вернулись. Подарок был спрятан в чулане, где когда-то висел старый ключ.
Значит, не забыл про меня! кричал счастливый Яромир, а Алексей тихо улыбался в усы.
На ужин Лидия пригласила Алексея, и вечер прошёл, как в забытом сне: за окном воет ветер, внутри тепло и покой, и только старая печка покрякивает старыми песнями. О своём разводе Алексей не говорил прошлое стояло стороной.
А можно, мы вас будем ждать? спросила Лидия на прощание.
Я не знаю… Всё перемешалось. Но вы мне по душе пришлись, и Яромир тоже.
Алексей уехал в рейс недели три колесил по трассам, а мысли всё время возвращались к той деревеньке, к новому дому и чужим, но таким родным людям. Вернулся в Киев, заехал к дочери, внука обнял, Марине только сообщил: документы подал на развод.
Долго не мог найти себе места, но всё равно потянуло на родину, где у калитки Александра уже стоял ждал его Яромир.
Мама вас ждёт, шепнул тот, я вижу.
Алексей вошёл в дом, Лидия отвернулась к плите, но через минуту смотрела ему в глаза и подняла руку прижалась к его плечу, не говоря ни слова.
Потом они начали новую жизнь, словно тёплый хлеб, ставший студёным, снова оживает под рукой. Алексей починил старый дом, воду провёл, баньку поднял из-под снега, завели кур и козу, сажали картошку и цветы. Дом Лидии сдавали под дачу одесским литераторам: всё-таки места там чудные, воздух как в сказке.
Яромир стал называть Алексея папой, а жизнь медленно перестала быть пустым коридором: за каждым поворотом новая снега, новые ветры, но теперь всё это было не страшно. Старушки во сне улыбались, проходя мимо окна, а где-то в кустах, как им казалось, снова гулял Дед Мороз и оставлял большие забытые следы.
Жизнь вещь странная, не угадаешь, где повернёт и каким сугробом накроет. Недаром говорят во сне: жизнь прожить не на трёх дорогах заблудиться.
