ЕЛЕНА, ТЫ В СВОЁМ РАЗУМЕ?! ТЕБЕ СОРОК ПЯТЬ! У ТЕБЯ ВЗРОСЛАЯ ДОЧЬ В КИЕВЕ УЧИТСЯ! А ТЫ РЕШАЕШЬ ВЗЯТЬ НА ПОПЕЧЕНИЕ МАЛЫША?! ДА ЕЩЁ И С ТАКИМИ ДИАГНОЗАМИ, КОТОРЫЕ УЖАСАЮТ?! ТЫ САМА СТАРУХОЙ СТАНЕШЬ, КОГДА ОН В ШКОЛУ ПОЙДЁТ! ЭТОГО РЕБЁНКА ТЫ НЕ ВЫТЯНЕШЬ, СЛОМАЕШЬСЯ!
Я в тишине продолжал складывать маленькие бодики в сумку, отворачиваясь от своей лучшей подруги, Марины, что бушевала на кухне.
Лена, ты очнись! Мы мечтали поехать во Львов, пожить для себя, наконец! Ты ведь только недавно выбралась из-под гнёта с тем пьяницей, вздохнула полной грудью! Зачем на себя вешаешь крест? Это же ДЦП, врождённый порок сердца это приговор, а не жизнь!
Я застегнул замок на сумке, тяжело вздохнул и, подняв взгляд на Марину, уже спокойно произнёс:
Марин, я его увидела в детском доме, когда с волонтёрами отвозили подгузники и питание. Он лежал один, даже не плакал просто смотрел в окно. Такие у него были глаза, Марин… Глаза взрослого, который всё понял и никого ни о чём не просит. Я не смогла уйти. Просто поняла: если уйду сейчас, мне самой будет нечем дышать.
Мальчика звали Ваня. Ему было девять месяцев. От родной матери он остался только на бумаге: та отказалась сразу в роддоме. Врачи говорили «овощ», «не проживёт».
Я забрала его домой.
И начался тот самый ад, который предрекала Марина. Ваня по ночам почти не спал, истошно кричал боль, судороги одолевали. Я научилась делать массаж, колоть уколы, кормить через зонд.
С работы заместителем в банке пришлось уйти. Теперь на дому, получая сущие копейки, сводила концы с концами бухгалтером «на удалёнке». Подруги и знакомые отвернулись глаза отводили, шептались за спиной: «С ума сошла… хочет себя святой выставить…»
Дочка, вернувшись из университета, встретила меня у порога:
Мама, тебе теперь только он нужен? А как моя учёба, ты ведь обещала помочь, когда я поступала. А свадьба?
Яна, свадьба подождёт, а жизнь нет. На твоё место бы взяли любого, а Ваню уже некому кроме меня.
Пять лет прошло, как один день и как вечность.
Я заметил, как изменилась Елена: седеющие волосы, морщинки в уголках глаз, больная спина за годы, что она носила Ваню на руках, многое измучила.
Но Ваня не сдался. Он начал жить.
Мы поехали в реабилитационные центры: во Львове и Харькове. Продали дачу, машину, даже обручальное кольцо ушло в ломбарду.
Каждый день физкультура, бассейн, логопед.
Ваня произнёс первое «ма-ма» в три года.
Елена, зажав сына в объятиях, плакала это слово стоило все 200 000 гривен, которые ушли на лечение.
В пять лет он начал ползать. В семь мог стоять, держась за стенку.
Врачи удивлённо качали головами: «Это чудо». А Елена знала: не чудо, а огромный труд. И безусловная любовь именно она горы двигает.
Ваня подрастал, а вместе с ним росли и проблемы.
На десятилетие ему была нужна операция на ноги, чтобы он мог ходить. Сумма казалась неподъёмной почти 250000 гривен с реабилитацией.
Елена пошла к дочери, надеясь на поддержку.
Яна… Помоги, одолжи хоть немного, квартиру разменяю, потом отдам, попросила она с надеждой.
Яна посмотрела отчуждённо:
Мама, у меня свои планы. Новую квартиру хотим взять, а ты Ваню сама выбрала. Я предупреждала.
Елена вышла на улицу, почти не видя дороги. Села на лавочку перед домом, бессильно сцепив руки.
К ней подсел мужчина с тростью. Был это Григорий пенсионер, бывший майор из Одессы.
Вам плохо? тихо спросил он.
Как-то само собой Елена, никогда до этого не делившаяся с чужими, рассказала ему всё: про Ваню, про деньги, про свою боль.
Григорий молчал, а потом просто сказал:
Помогу. Отложил на смерть, а зачем мне деньги один я. Пусть парень ходит. Остальное приложится.
Он дал деньги без расписок, обещаний и залога.
Операцию сделали, начался долгий год восстановления.
Григорий переехал к Елене, чтобы вместе было легче растить Ваню. Он стал ему отцом: мастерил тренажёры, учил играть в шашки, рассказывал о службе и жизни.
И однажды Ваня пошёл. Сам, с ходунками, тяжёлыми шагами, но своими ногами.
Дядя Гриша, мам, смотрите! Я иду! закричал он.
Елена и Григорий стояли в коридоре, держа друг друга за руки. Два взрослых, уставших человека, совершили невозможное.
Прошло ещё десять лет.
Ване двадцать. Он самостоятельно ходит с палочкой, учится на программиста, пишет приложения для смартфонов, очень умный и добрый парень с теми взрослыми глазами, которые я помню до сих пор.
Яна так и не построила счастья, хоть у неё своя квартира и работа в Киеве. Муж ушёл, дети шалят. Иногда звонит матери, жалуется, но в гости не приезжает: стыдно и больно.
А Елена с Григорием тихо живут вместе. Недавно, на сбережения, которые заработал Ваня своим приложением (целых 70 000 гривен), они втроём съездили в Италию ушла мечта, исполненная не в молодости, а в зрелости.
Мама, дядя Гриша, это вам, сказал Ваня, даря путёвки, вы мне дали крылья. Я хочу, чтобы и у вас они были.
В маленьком кафе посреди Рима они пили чёрный кофе и смеялись.
Марина увидела фото в соцсетях: на нём Елена седая, счастливая, в крепких объятиях сразу двух мужчин родного и избранного сына.
Она написала коротко: «Ты была права, Ленка. Ты не старая. Ты самая живая из всех нас.»
Я для себя понял: то, что казалось крестом, оказалось крыльями. Мы часто боимся, уговариваем себя о здравом смысле, приносим в жертву близких ради собственных удобств. Но смысл жизни быть нужным настолько, чтобы твоя любовь творила чудеса. Страшно проходить мимо чужой беды, пугают сложные судьбы и тяжёлые решения но именно они определяют нас.
Я ни дня не пожалел о том, что выбрал любовь, а не покой.
А ведь часто чужие дети становятся самыми настоящими, родными до самой глубины сердца.
