Отойди от меня! Я не обещал на тебе жениться! Да и вообще я даже не уверен, что ребёнок мой.
Может, он вообще не мой? Так что гуляй сама по Невскому, а я поеду куда подальше, с этими словами Виктор покинул обескураженную Валентину.
А она стояла посреди пыльного питерского двора, не веря ни глазам, ни ушам… Где тот Виктор, что носил её на руках по ночному Васильевскому острову?
Где тот Витя, что звал её Валюшей и сулил море счастья до самой Красной площади?
Перед ней стоял растерянный, чужой мужчина с ледяным взглядом… Валюша проплакала всю неделю, махнув прощально Витеньке кофейной чашкой.
Но годы шли ей было уже за тридцать пять, а отражение в зеркале не сулило особых перспектив на женское счастье и тогда Валя решила родить одна…
В положенный срок родилась шумная девочка, которую Валентина назвала Зинаидой.
Девочка росла спокойной, как белые облака над Летний садом, не доставляя матери особых хлопот. Словно знала хоть плачь, хоть молчи, а толку всё равно не будет.
Валя к дочери относилась хорошо, но настоящей материнской нежности у неё будто не было.
Казалось бы и кормит, и одевает, игрушки покупает, но обнять, поцеловать или просто посидеть рядом нет, этого Валя себе не позволяла.
Маленькая Зиночка часто тянула руки к матери, но та всегда отмахивалась: то занята, то дел полно, то устала, то мигрень. Так и не нашёлся у неё материнский инстинкт…
Когда Зинаиде исполнилось семь, в их жизни случилось странное: Валя встретила мужчину.
И не только встретила притащила к себе домой! Всё питерское предместье судачило: вот уж Валя непутёвая баба…
Мужик этот был не местный, работёнки постоянной не имел, жил где-то на съёмной квартире… настоящий загадочник! Может, вовсе мошенник, кто его знает…
Валя работала продавщицей в маленьком магазинчике у Звёздной, где он подрабатывал грузчиком. Так они и познакомились.
Вскоре Валя позвала этого новоявленного поклонника жить к себе. Соседи шептались: «Притащила в дом неизвестно кого! Хоть бы о дочери подумала!»
Да ещё и молчун ни слова не добьешься… Значит, скрывает что-то, быть беде.
Но Валя никого не слушала, будто чувствовала это последний шанс раздобыть себе женское счастье.
Однако странное случилось мнение соседей о нелюдимом мужчине скоро изменилось.
Дом Валентины без мужской руки давно захирел этот Игорь, так его звали, сперва подчинил крыльцо, потом починил крышу, привёл в порядок забор.
Каждый день он что-то мастерил, и дом на глазах становился уютней. Увидев, что у Игоря руки золотые, люди стали просить милости тот отвечал:
Если старик или совсем беден, помогу безвозмездно. А если нет плати рублями или продуктами.
С одних брал рубли, с других банки с соленьями, мясо, яйца, молоко.
У Вали свой огород, а скотины не было без мужчины никак. Раньше же дочку не баловала ни сметаной, ни молоком.
А теперь на кухне водились и сливки, и молоко домашнее, и масло.
Про такого Игоря и говорят: и на балалайке сыграет, и избы топором рубит, и квашеную капусту сделает.
С Валентиной он делал чудеса она расцвела, будто за ночь выспалась, взгляд её смягчился. Даже к Зине стала добрее, нередко улыбалась, и вдруг открылись ямочки на щеках…
Однажды Зиночка, пришла домой поздно вечером гуляла у подружки в соседнем дворе. Открыла калитку и вдруг замерла.
Посреди двора стояли… качели! Они медленно покачивались на ветру и несли аромат сказочных ночей.
Это мне?! Дядя Игорь! Это вы сделали мне качели? не могла поверить Зина.
Конечно тебе, Зинуля! Получай работу! непривычно громко рассмеялся обычно молчаливый Игорь.
И Зина тут же забралась на качели, раскачалась, а в ушах свистел ветер счастья её не было предела.
Валя уходила рано на работу, и за кухню отвечал Игорь: готовил завтрак и обед так, что вся улица слюнки глотала. Особенно у него удавались пироги.
Он приобщил девочку к готовке, научил накрывать стол красиво и по-русски щедро.
Зимой, когда день короток, Игорь забирал и провожал Зину в школу, нёс её портфель и по пути рассказывал небылицы из своей замысловатой жизни.
Рассказывал о том, как ухаживал за умирающей мамой и продал ради неё свою квартиру, а потом родной брат хитростью выгнал его на улицу, чтобы она знала, что родные люди иногда бывают чужими.
Он научил её ловить рыбу. Летом на заре они вдвоём шли на реку, сидели молча у камышей, ждали клёва именно терпению учил её Игорь.
Позже купил Зине первый детский велосипед и учил её кататься, коленки зелёнкой мазал, когда она билась насмерть на спусках.
Игорь, ну разобьётся ведь девка, ворчала Валя.
Не разобьётся. Надо учиться падать и снова вставать, твёрдо отвечал он.
Однажды, под Новый год, Игорь подарил ей новые белые детские коньки. Вечером семья села за праздничный стол, накрытый Игорем и Зиной.
Ждали боя курантов, обнимались, смеялись и чокались гранёными стаканами. Счастье и дом наполнили воздух.
Утром Валентина и Игорь проснулись от радостного визга:
Коньки! У меня настоящие коньки! Белые и новые! Спасибо-спасибо! кричала Зина, обнимая подарок.
Слёзы счастья катились по её щекам, как стекляшки на январском морозе.
Потом они с Игорем пошли на замёрзшую Неву, вместе чистили лёд, он учил её кататься. Она падала и плакала, но он терпеливо поднимал и вот, спустя время, Зина уже уверенно держалась на ногах, скользила по льду, визжала от восторга.
Когда возвращались домой, она бросилась к нему на шею:
Спасибо тебе за всё! Спасибо, папа…
Теперь плакал Игорь. Слёзы по-мужски скупые, замерзающие прямо на щеках, чтобы никто не увидел…
Зина выросла. Уехала учиться в Москву. Жизнь оказалась сложной, полной сюрреалистических переплетений улиц, снов и непонятных людей. Но Игорь всегда был рядом.
Он был на выпускном. Привозил ей сумки с провизией, чтобы дочка не голодала: картошку, гречки, огромную буханку пышного хлеба.
Он вёл её под венец, когда Зинка выходила замуж. Вместе с зятем стоял под окнами роддома, ждал новостей. Нянчил внуков, любил их всей душой, иногда даже больше, чем родные отцы.
Потом он ушёл, как уходят все…
На прощание Зина с матерью стояли в немом горе, бросая на могилу пригоршню земли, и шептала:
Прощай, папа… Ты был лучшим отцом на всей земле. Я всегда буду помнить
Он остался в её сердце навсегда. Не как дядя Игорь, не как отчим, а как ПАПА…
Потому что отец не всегда тот, кто родил, а тот, кто шёл рядом по снежным мостовым России, делил боль и радость. Кто просто был рядом.
