Мне сорок лет, и дважды во сне я была на пороге брака. Не потому, что не любила, а потому, что оба раза меня вдруг охватило ощущение: если выйду замуж, то исчезнет часть меня самой, словно растает в тумане. Я адвокат по международному праву. Моя жизнь это аэропорты, гостиницы, виртуальные заседания, встречи с клиентами в разных странах, словно я движусь по вечному лабиринту. На достижение этой устойчивости ушли долгие годы. Я работала по четырнадцать часов, училась на ходу, спала в залах ожидания, отменяла отпуска. Моё происхождение далеко от богатства, и всё, что у меня есть плод моих усилий, словно я сама построила себе крепость из кирпичей решимости.
Первого жениха я встретила в возрасте тридцать четыре года. Его звали Аркадий Соколов, и он был хирургом, уже обосновавшимся в Киеве, с кабинетом и ровной, как расписание, жизнью. В самом начале всё было похоже на сияющий сон поздние разговоры, совместные поездки по выходным, планы встреч каждый месяц, будто мы пишем сценарий для жизни в кино. Через восемь месяцев он сделал предложение в ресторане с тяжёлыми бархатными занавесками, достал кольцо перед всеми. Я сказала «да», рыдала, обнимала его, позвонила маме в тот же вечер. Но потом в комнату пришла реальность, закутавшаяся в свитера. Аркадий говорил: «Когда переедешь сюда», «Когда перестанешь летать», «Когда найдёшь себе что-то спокойное». Никогда не спросил, хочу ли я менять свою жизнь. Считалось, что я обязана подстроиться под его привычный мир.
Однажды, сидя в его киевской квартире, я смотрела на свой календарь, где были лишь рейсы и деловые встречи, а он с полузакрытыми глазами изучал график дежурств. Тогда я осознала: если соглашусь, стану «женой доктора», а не женщиной, построившей своё королевство из железа и времени. Через два месяца я вернула кольцо. Мы оба плакали. Было больно, но я не пожалела.
Вторая история была иной. В тридцать семь лет, буквально в аэропорту Борисполь, я познакомилась с Сергеем Бондаренко. Он был пилотом в гражданской авиации. Началось всё с разговора о задержанном рейсе и превратилось в ужин в другом городе будто мы перелетели вне времени. Он был внимателен, остроумен, привык к постоянным перемещениям, как и я. Через год сделал предложение в гостинице после долгого перелёта. Я согласилась, впервые чувствуя, что кто-то слышит ритм моих дней.
Но случились странные вещи как туман над рекой. Перемены в настроении, телефоны на беззвучном режиме, удалённые сообщения, объяснения про рейсы, которые не совпадали с расписаниями. Однажды мне написала женщина с неизвестного номера, намекая на детали, которые мог знать только кто-то близкий. У меня не было юридических доказательств ни фотографий, ни документов, лишь разбросанные пазлы его исчезновения, маленькие обманы, уклончивые ответы.
Прямо вечером, в своей квартире, я спросила его в лоб. Он отрицал, смотрел прямо в глаза и клялся, что я придумываю. Той же ночью я приняла решение: отменила помолвку без сцены и громких слов. Сказала ему, что не могу выйти замуж за человека, которому не верю.
Сегодня мне сорок. Я знаю, что биологически не самый лёгкий период для детей. Но я не паниковала. У меня есть карьера, темп, путешествия и дом тихие вечера, непохожие на пустоту. Я не чувствую себя опустошённой, не ощущаю неполноты.
Иногда меня спрашивают: жалею ли, что не вышла замуж? Я отвечаю одинаково: пожалела бы, если бы выбрала компромисс или предательство.
Я не знаю, что будет дальше. Но мне спокойно, как будто я плыву по спокойной Днепропетровской реке сквозь свой сон.
Мне 40 лет, и дважды я была на пороге замужества — не потому, что не любила, а потому что оба раза понимала: выйти замуж значит потерять часть себя.