Случайный звонок
Павел Иванович? голос в трубке звучал строго, будто прикосновение холодного металла.
Да, это я, Павел Иванович. Кто звонит? осторожно спрашиваю.
Говорит директор детского дома Краснодара. Через неделю вашей дочери исполнится три года, и мы будем вынуждены перевести ее в новое учреждение. Вы уверены, что не собираетесь ее забрать?
Постойте… Какая дочь? Я отец сына, у меня Аркаша, растерянно бормочу, чувствуя, как кожа натягивается от шока.
Анастасия Павловна Семёнова. Это ведь ваша дочь?
Нет, не моя. Я Васильев. Павел Иванович Васильев.
Простите, тихо вздохнула женщина, видимо, произошла ошибка…
Жесткие короткие гудки раздались, как колокол, бьющий в висках.
«Вот же чёрт! возмущался я про себя. Какая-то дочь, детский дом… У них там что, бумажная свалка?» Я не мог выкинуть этот звонок из головы. Почему-то все думалось о том, как живется малышам без дома, без мамы, без заботливого папы и бабушек. Аркаша-то окружён вниманием, у него и тётя, и дядя всегда рядом
Виктория сразу заметила моё странное настроение, невнятные ответы. Да разве что скроешь от внимательной жены, с которой знакомы с детства, и живём уже десятый год?
Вечером она не выдержала и за ужином спросила напрямик:
Что случилось, Паша?
Кто? удивился я, будто не понял, о чём речь. (Откуда она узнала про девочку? Может, ей тоже звонили?)
Анастасия, говорю тихо. Настя…
Ах, Настя! Значит, теперь у тебя Настя? А я тебе Виктория, да? голос её поднялся.
Ну, да Анастасия Павловна Семёнова.
Ты мне ещё серию её паспорта прими! взрывно крикнула жена.
У неё нет паспорта, зачем он ей? отвечаю растерянно.
Она беженка? чуть тише уже, будто изнутри, звучит её голос.
Кто беженка? абсолютно опустошённый, не понимаю ничего.
Твоя Настя, беженка! Наверное, прописаться хочет? Говори, мерзавец!
Да нечего говорить… сжал я губы, забыв про ужин.
Виктория вдруг заплакала зло, слёзы бежали крупными каплями на фартук.
Завтра уезжаю к маме. Учти, Аркашу тебе не отдам, сквозь слёзы сказала она.
Вик, ты что? Зачем? пытаюсь успокоить.
А что, думал буду вам тут слугой, с Настей твоей? сорвалось с её уст.
Ситуация казалась всё абсурдней. Я посадил Викторию на кухонный уголок и подробно рассказал ей о звонке.
Она уже плакала по-другому из жалости к девочке. В женских слезах всегда было что-то тревожное, и мои нервы сдавали.
Есть после такого я не мог ковырял что-то в тарелке.
… Ночью проснулся Виктория стояла возле и копалась в моём телефоне! За все годы совместной жизни такого не было. Значит, не верит… ищет сообщения. До боли неприятно стало от такого недоверия…
И вдруг: она тихонько толкает меня рукой, шепчет:
Паша, это ведь тот номер, городской?
Да, механически отвечаю.
Ну, спи выходит из спальни, телефон в руке.
Как уснуть после такого? Слышу ноутбук включился. Я немного подождал, потом поднялся в гостиную.
Виктория увлечённо водила мышкой не заметила меня. В поиске: «детский дом Краснодар».
Долго жужжал компьютер, выдал сайт, адрес, телефон и фото здания. Виктория сверила номер.
Паша, совпадает.
Что совпадает?
Номер! Это телефон детского дома!
Я ведь говорил… А ты что, проверяешь?
Не проверяю, а уточняю.
Зачем?
Паша, этот дом совсем близко… задумчиво сказала она, будто сама с собой.
Может, съездим? Откуда у них твой номер, если ты посторонний? ее мысли догнали мои.
Действительно, странно. Надо ехать, разобраться. Чужих детей приписывают, мне расхлёбывай!
Заснуть уже не мог. Только задремал Виктория опять тревожно толкнула меня:
Паааш… точно ничего не было ни с кем? Может, с первой любовью раз Она не сказала, а девочку в роддоме оставила? А, Паш?
Какая любовь, Виктория? Я с тобой с первого класса, четыре года назад Аркаше всего три, я с ним дома сидел, ты на работу вышла, болел он постоянно Какие любовницы? Я валился с ног! Никого у меня не было и быть не могло.
Значит, номер кто-то оставил продолжала она.
Этот вопрос терзал и меня. Я перебрал в голове бывших, но ни одна не подходила. Самые активные давно уехали или устроились.
Мир чудес иногда приносит невозможное. Я решил: завтра еду в этот детский дом.
Мы приехали рано, но не первыми возле кабинета директора сидел худой белобрысый мужчина, нервно мял бумаги. Пахло вчерашним алкоголем.
За мной будете, неожиданно прогремел он басом.
Вскоре дверь открылась, и его пригласили внутрь. Голоса за дверью бушевали минут пятнадцать. Когда мужик, помятый и без бумаг, вышел пригласили нас.
За столом сидела средних лет брюнетка, аккуратно покусав кончик очков.
Добрый день. По какому вопросу вы пришли?
По вчерашнему звонку, я попытался улыбнуться.
Она устало смотрела:
Изложите, пожалуйста, проблему кратко.
Я рассказал про звонок. Голос был узнаваемый.
Ах, это… женщина устало улыбнулась. Простите, произошла ошибка, звонили не вам.
Как не мне, если у вас мой номер? Откуда он?
Павел Иванович, я перепутала цифру: 927 вместо 937. Просто совпадение, что тоже Павел Иванович. Ваш тезка заходил перед вами.
Кто именно? спросил я, хотя догадался.
Семёнов, отец девочки. Простите ещё раз. У меня много дел.
Женщина поднялась. «Таисия Семёновна Матвеева» стояло на бейджике.
Виктория спросила:
Таисия Семёновна, он, отец, заберёт девочку?
Директор села снова, взглянула на нас:
Нет, не заберёт. Мать умерла, у него ещё семеро детей от разных женщин. За три года был здесь дважды и то только из-за нашего давления. Настя ему не нужна. Всё, уважаемые, я ответила на ваши вопросы. До свидания.
Мы, потрясённые, вышли. На дворе гуляли дети, кто на качелях, кто на горке, кто машет игрушками. Я смотрел что-то не так.
Во дворе тихо. Аркаша всегда галдит эти дети молчат, тихо переговариваются, будто взрослые. Они лишены детства не было ни игрушек, ни тепла, был только холод, голод, равнодушие и порой жестокость.
Я повернулся к Виктории. Глаза её блестели от слёз.
Вот опять эти слёзы! По любому поводу они тут как тут!
Мы медленно шли к выходу. В этот момент раздаётся пронзительный крик: «Мама!» Дети повернулись. Девочка в смешной шапке с помпоном, бежит к нам, раскинув руки.
Мама, мама! Я тут!
Она с силой вцепилась в ноги Виктории и заплакала так горько, что и у меня в глазах скользнула слеза.
Настя, Анастасия! к нам подбежала воспитательница, попыталась взять девочку, но та крепко держалась за Викторию. Лишь шоколадка спасла ситуацию.
Мы поспешно вышли.
В машине молчание. Виктория вся дрожала, я и сам чувствовал внутреннюю слабость. Припарковался.
Она посмотрела в окно на магазин «Детский мир». Слов нам не понадобилось.
Вместе вышли, взялись за руки и пошли за куклой и розовым платьем.
Наша дочка Анастасия будет самая нарядная.
