Случайный звонок
Павел Иванович? голос в трубке был холодный и будто бы из учебника по деловой переписке.
Да-да, это я, Павел Иванович. А вы кто будете?
Директор Дома малютки города Харьков. Через неделю вашей дочери исполнится три года, и её переведут в другой детдом. Вы всё равно не собираетесь её забирать?
Простите, какая дочь? Я вообще-то отец сына, у меня Антон, бормочу, ошарашенный.
Анастасия Павловна Иванова. Это же ваша дочь?
Нет, это не моя. Я Павел Иванович, но фамилия моя Васильев.
Поняла, простите, сказала трубка каким-то измученным голосом, видимо, опять путаница в бумагах.
Далее последовали частые гудки, бьющие по нервам, как набат на Красной площади.
«Вот это да! думаю я. Дочь какая-то, малютка! Что у них там, новый учет по методике угадай родителей?»
Звонок засел в голове, как заноза. Вдруг вспомнил, как живётся этим малышам без дома, мамы, папы, без добрых бабушек, дедушки без семейного бардака и заботы… У Антона полный комплект родственников, даже троюродные тёти-крестные из Полтавы приезжают к празднику!
Мария сразу заметила моё состояние: я не попадал словами в разговор, задумался, а что вообще было бы незаметно для жены, с которой живём уже почти 10 лет, и знакомы с детства?
Только вечером, за ужином она спросила прямо:
Ты чего такой загруженный? Что происходит?
Как её зовут-то?
Кого? говорю, аж вскакивая от неожиданности (неужто она тоже про эту девочку слышала?).
Анастасия, отвечаю. Настя.
Ах, вот оно как… У тебя Мария, а там Настя! поднимает голос жена.
Ну да, говорю. Анастасия Павловна Иванова.
Может, и паспорт её знаешь? орёт Мария.
Какой паспорт? Ей три года она что, тайный агент?
Так, может, она беженка из Донецка? визжит, теперь уже чуть тише.
Да кто беженка-то? я, как в тумане, совсем теряю нить.
Настя твоя беженка? Просто прописаться хочет? Признавайся!
Что признавать? я уже забыл про борщ и отбивные, просто сижу, ошарашенный.
Мария вдруг начинает плакать не громко, не театрально, а как-то зло, слезы катятся ровно на кружевную оборку фартука.
Завтра уеду к маме, знай. Антона тебе не отдам, сквозь слёзы говорит она.
Да ты что, Мариш, с ума сошла? Зачем к маме?
А как ты думал при любовнице тут жить, с Настей своей? взвилась жена.
Вот тут до меня начал доходить весь абсурд ситуации.
Взял я жену за плечи, посадил на кухонный диванчик и пересказал ей весь утренний звонок.
Теперь Мария плакала уже от жалости к девочке. Вообще, женские слёзы особый русский национальный ресурс: льются по любому поводу, как весенние паводки под Котелвой! А я, честно говоря, женских слёз, особенно Марииных, боюсь как налоговых инспекторов.
После таких волнений аппетита уже не осталось, поел так, чисто для вида.
…Проснулся я ночью жена копается в моём телефоне! За десять лет совместной жизни такого не было ни разу. Видимо, не верит, ищет доказательства неизбежной измены. Мне стало обидно до слёз…
И тут она тихонько толкает меня локтем:
Павел… ты ведь вот этот номер сохранил, тот, с которого звонили? Он стационарный?
Да, отвечаю на автомате, этот.
Ну, спи, и Мария вышла из спальни, прихватив мой телефон.
Спокойной ночи и не пожелаешь! Слышу компьютер включился. Я притворился сонным, потом тихонько вышел в гостиную.
Мария так увлечённо двигала мышкой, что не заметила, как я стою за спиной.
В поисковой строке запрос: «Дом малютки Харьков».
Комп поработал, выдал сайт, адрес, телефон, фото здания. Мария смотрит на экран сверяет номер.
Павел, совпадает!
Чего совпадает?
Номер! Это телефон Дома малютки!
Я же говорил. А ты сомневалась проверяешь?
Не проверяю, а уточняю!
Ну, зачем??
Дом малютки рядом, говорит она задумчиво. Давай туда заедем? Как вообще твой номер у них оказался, если ты человек посторонний?
Вот это я и сам не понял… Может, правда, поехать, узнать? А не то будут мне приписывать чужих детей, а я только и буду объяснять всю жизнь!
Ночью не мог уснуть, уж совсем засыпал, как Мария снова толкнула меня:
Павел… ну точно ни с кем ничего не было? Может, случайно встреча с первой любовью, чувства проснулись, ну вдруг ты, сам не знал…
Какая любовь, Мария? Как сел рядом с тобой в первом классе так до сих пор рядом. А Антон три года назад только в сад пошёл, ты работала, я с ним сидел, болел он постоянно, помнишь? Микстуры, таблетки, режим питания на любовницу сил бы и внимания не хватило! Не было никого и быть не может.
Ну а номер откуда? Кто его оставил?
И вот этот вопрос не давал мне покоя. Я мысленно перебрал всех потенциальных знакомых, дамочек с характером но ни одна на такой подвиг не способна. Все уже давно устроились в жизни намного более основательно, а самая подозрительная вовсе уехала в Чехию лет пять назад.
Ну, раз бывают даже вещи, которых быть не может, решил утром ехать в этот Дом малютки.
Мы приехали рано, но уже не были первые: перед дверью директора сидел какой-то блондин, худой как школьник на летних каникулах. Одет прилично, но вид закомплексованный, руки бумаги мнут, глаза бегают то ли нервничает, то ли от вчерашнего спиртного.
За мной будете, неожиданно объявил блондин густым басом.
Через минуту его пригласили в кабинет. Из-за двери доносился ровный женский голос, временами перебиваемый его басом.
Наконец блондин вывалился из кабинета лохматый, без бумаг. Нас пригласили войти.
Здравствуйте, приятная брюнетка лет тридцати пяти стояла у окна, покусывая очки. По какому вопросу?
Мы по вчерашнему, пошутил я.
Женщина села за стол.
Извините, но давайте сразу и по делу. У вас какая проблема?
Я напомнил ей про звонок (голос был знаком).
А, это… женщина устало улыбнулась. Прошу прощения, сбилась с цифрами в номере. Мы пытались позвонить другому Павлу Ивановичу, номер начинается на 927, а набрали 937. То, что вы тоже Павел Иванович просто совпадение. Кстати, он только что был у меня.
Кто? спрашиваю, хотя уже догадался.
Павел Иванович Иванов, отец девочки.
Так что ещё раз прошу прощения и прощаюсь у меня дел невпроворот.
Она поднялась.
«Таисия Семёновна Мамочкина» гласил её бейджик.
Мария, видимо, тоже прочитала, сразу спросила:
Таисия Семёновна, а этот Павел Иванович вообще заберёт девочку?
Директор снова села, тяжело вздохнув:
Нет, не заберёт. Мама у девочки давно умерла, а отец многодетный, у него семь детей от разных женщин, приходит к нам два раза за три года и то под угрозой административки. Настя ему не нужна. Всё, вопросов больше?
Мы ошарашенные вышли из здания.
Во дворе дети гуляли кто качался на качелях, кто съезжал с горки, два мальчика устроили гонку на лавочке.
Я смотрел на ребят что-то было не так. Тихо, без обычного детского визга и крика: только тихие разговоры. Как мини-старички: тут детства не было, только выживание голод, холод, отсутствие игрушек, одежды, а иногда ещё и взрослых с холодом в душе.
Глянул на Марию у неё глаза в слезах. А вот опять женские слёзы!
Идём к воротам, и вдруг тишина прорезается криком: «Мама!». Все дети повернулись! Прямо к нам бежит девочка в смешной шапке с помпоном.
Мама, мама! Я тут!!!
Влетает к Марии, хватает её за ноги и начинает плакать так горько, так надрывно, что я сам еле сдержался.
Настя, Анастасия! по дорожке мчится воспитательница, пытается взять девочку на руки. Настя крепко держится за Марию, но шоколадка всё решает.
Мы, не сговариваясь, почти бегом покинули прекрасные апартаменты Дома малютки.
В машине молчание, Мария трясётся, я с трудом контролирую руль, руки дрожат вот вам и случайный звонок!
Мария показывает взглядом на вывеску Детский мир.
Не говоря ни слова, синхронно выходим, держимся за руки и идём покупать куклу и розовое платье.
Наша дочка Настя будет самой красивой девочкой на прогулке даже в Харькове!
