Ничего не слышно
Самолет неловко выскользнул из облаков, посмотрел по сторонам, сделал большой круг над Москвой и мягко опустился на Внуковскую землю, будто жених, осторожно целующий невесту в храме.
Пассажиры радостно зааплодировали, но пилоты не услышали этого.
А еще, как оказалось, не услышал и Николай Каплин ему заложило уши на высоте.
Николай пытался продуть уши, как учили еще в детстве, но шум лишь усиливался.
Каплин вернулся от матери ранним утром, как раз к моменту, когда надо было идти на работу.
Его жена, Марина, была на ногах, бегала по квартире и постоянно перекладывала вещи с места на место.
Коля зашел на кухню, стал собирать обед.
Слух не возвращался.
Всё, я ухожу!
Надоело!
Достало меня всё и твоя зарплата нищенская, и наша квартира на окраине Москвы, и ты сам!
Я думала, у меня настоящие чувства, а оказалось просто простуда, Марина бросала свои откровенные фразы в спину Коле.
Он, словно не слышал, перекладывал картошку из кастрюли в термос.
Я ухожу к Олегу, ты его не знаешь, он тебя тоже не знает, но он хороший человек, а к тебе у меня уже ничего нет, только усталость.
Между нами чисто, я честная жена, так что не вздумай сплетничать о моей жизни, особенно своей маме!
Коля закончил упаковку обеда, положил всё в сумку и поставил жарить кофе.
Ты хоть что-нибудь скажешь?
Я тут тебе всю душу наизнанку выворачиваю!
Ма-ри-ночка, крикнул Коля через плечо, погладь мне, пожалуйста, джинсы?
Джинсы?
Серьезно?
Я говорю про чувства, а ты про одежду!
Думала, ты меня хоть остановишь
Марина схватила сумку, перепутала свою и Колину, и в злости выбежала из квартиры.
Лишь когда за дверью прокатилась вибрация, Каплин понял, что жена ушла.
«Но куда она так рано?
А джинсы?
Чёрт, где мой обед?» думал он, переживая этот утренний развод.
Огорченный тем, что не нашел оба термоса, Каплин отправился на работу в не глаженных брюках.
В подъезде он встретил председателя ТСЖ Веру Ивановну, женщину, которая по легенде до сих пор относит деньги в Золотую Орду.
Говорили, её духами татаро-монголы оживляли лошадей.
Каплин задержал дыхание и вошёл в лифт, развернувшись лицом к двери.
Лифт закрылся и поехал вниз, как газовая камера.
Вы не сдали деньги на обработку от тараканов.
Сегодня придут травить по всему дому, раздался голос Веры Ивановны.
Каплин молча следил, как резина на дверях плавится от запаха её духов.
Надо сдать до вечера, сможете перевести мне на карту?
напирала женщина.
Коля промолчал.
Тогда она наклонилась к его уху и громко сказала:
До конца дня жду перевод!
Поздравляю!
А куда вас переводят?
оживился Каплин.
Опять в Саратов?
Он реально верил слухам о её родстве с Чингисханом.
Председатель усыпила Каплина монологом, где слышались лишь фрагменты: «-ня», «-дар», «-лый», «-ять», словно древнемонгольская речь.
Каплин не пытался понять, просто кивал, как на выставке современного искусства.
Двери лифта открылись, и он поспешил на улицу, чтобы вдохнуть свежий воздух, а Вера Ивановна побрела по квартирам.
Каплин работал электриком.
На прошлой неделе его поставили на объект в Подмосковье, где заказчик был требовательным, но неуклюжим ни средств, ни фантазии.
Материалы и схемы отражали характер заказчика всё с душком.
Каплин трудился не один: с ним работали сантехник и отделочники.
Пока Каплин долбил стены под проводку, его коллеги мучились в других комнатах.
Вдруг пришёл заказчик, который отмечал всю ночь день рождения друга и решил, перед сном, проверить ход работы.
Всё не так!
кричал он, розетки должны быть по диагонали, люстра смещена на три градуса от центра.
Иначе ничего не получите!
Он с такими же требованиями заглянул во все комнаты, а затем заперся в детской и уснул на мешках для штукатурки.
Через семь часов он вышел, увидел обновлённую квартиру объединённые кухня и гостиная, дополнительный гостевой унитаз.
Одежда его белела от штукатурки.
Он забыл все свои распоряжения, хотел ругаться, но мастера показали видеозапись.
Каплин ничего не менял новые указания просто прошли мимо его ушей.
То ли от отчаяния, то ли от чувств, заказчик дал Коле небольшую премию «за выдержку перед пьяным креативом», остальных уволил, но под давлением компромата оплатил всё.
Вечером, уставший и голодный, Каплин направился к врачу вернуть слух.
Во дворах к нему прицепилась злая овчарка: лаяла и пыталась напугать, но мир Каплина становился немым кино он шёл спокойно дальше, не понимая, чего хочет собака.
Псу стало скучно он отстал.
Пусть звуки будут с вами!
произнёс доктор, восстанавливая слух Николаю.
Вернувшись в мир звуков, Каплин поспешил домой.
По дороге он достал из кошелька неожиданную премию 5000 рублей, купил пирожок с сосиской, а ещё скромный букет для жены.
У подъезда его встретил сосед Аркадий.
А ты слышал?
обратился он к Коле.
Да я вообще ничего не слышал весь день, Коля засунул мизинец в ухо.
Мигунова, ну, наша председательша, собрала с дома деньги и сбежала в Нижний Новгород.
Всё заранее спланировала, все семь подъездов прошла.
Ты сдавал?
Нет, не сдавал, замотал головой Каплин.
Она утром что-то про перевод говорила, но я не понял.
Повезло!
Я, дурак, сдал Хорошо ещё, от её духов тараканы и так сдохли, усмехнулся Аркадий обидно, но не очень.
Каплин вернулся домой, где его встретили вкусный запах и невероятно ласковая жена.
Прости меня, глупую.
Просто нервный срыв, что-то нашло, сама не знаю что.
Вспышки, может, на солнце.
Все слова беру обратно.
К Олегу я не ушла, его и не было к сестре съездила, выдохнулась, всё прошло.
Ты утром правильно отреагировал, как настоящий мужик меня это и отрезвило.
Прости!
Простишь?
Жена покрыла лицо Коли горячими поцелуями и позвала за стол.
Да я ничего не слышал, признался он, ощущая себя получившим незаслуженную награду.
Спасибо!
крепко обняла его Марина.
«Вот дела, подумал Каплин, не сделавший сегодня ничего особенного.
Надо бы почаще терять слух.
Глядишь, и жить станет легче…»
Совсем ничего не слышно – полный тишина