Ксения росла сиротой при живых родителях. Если маму Ксения видела только на старых фотографиях и по редким видеозвонкам в WhatsApp, то папа вообще жил за стенкой, но в воспитании дочери участия не принимал никакого.
Ксении казалось, что отец даже боялся на неё глянуть, не дай бог чего попросит вдруг мешок картошки или сто рублей до зарплаты.
Если в детстве Ксюша ещё обижалась на мать за то, что та, погнавшись за личным счастьем, напрочь забыла о дочке, то с возрастом стала её лучше понимать.
Сложно же, наверное, остаться шестнадцатилетней с ребёнком на руках особенно, когда папаша твоего чада не кто-нибудь, а одноклассник и сосед по лестничной клетке в Томске.
Хорошо хоть мама не побоялась, родила и на этом спасибо. Потому как кто знает могла бы и вовсе ни себя, ни Ксюшу в этой жизни не оставить. Несмотря на то, что мать оставила Ксению грудничком под опекой своих родителей, она была ей благодарна до слёз: кто знает, как бы жизнь сложилась рядом с женщиной, у которой, видно, хоть даже на корягу материнского чувства не приросло.
Зато бабушка с дедушкой ребенка обожали, пылинки с неё сдували, и детство у Ксюши было прям конфетное.
Бабуля с дедулей души в ней не чаяли; а мама раз в сезон отправляла из Москвы модные сарафаны и очередную куклу Барби.
Когда же Лариса вышла замуж за француза (да, девочки, и такое бывает), посылки и денежные переводы стали поступать с удвоенной частотой.
Иногда Ксюше казалось, что мама чисто из чувства вины так старается.
На восемнадцатилетие даже привалила хорошая сумма чтобы дед купил внучке в Томске однушку: а что, девушка взрослая, впереди учёба в университете, жить в общежитии ну его нафиг, пусть будет своё жильё.
Так Лариса шаг за шагом давала понять дочке: всё, что делает исключительно ради её блага.
И к удивлению бабушки с дедушкой, Ксения на мать зла не держала, но и трогательной теплоты тоже не испытывала.
В редкие моменты, когда Лариса всё-таки приезжала в гости, все думали, что это две сестры, так похожи были, да и Лариса, между нами, выглядела топово: в свои 34 максимум двадцать пять, не больше.
Ну что, Ксюша, может ты всё-таки поедешь со мной в Париж?
Нет, мне ещё учиться надо.
Ну-ну, учись, умница ты моя. Вот мой новый французский номер если деньги понадобятся или ещё чего срочное, звони в любое время.
Спасибо, мам, ты мне уже столько всего купила, и денег предостаточно прислала мне хватит.
Ксения и не заметила, как у мамы дёрнулась бровь при слове «мама».
Материнство ей было по-прежнему чуждо. Мужу-французу соврала, будто деньги родителям да младшей сестре отправляет, а что там, на Родине, взрослая дочь умолчала.
Может, и любила Ксюшу, да только какой-то другой любовью так, как троюродную тётю можно любить или хорошую знакомую.
Но когда у Ларисы закончилась «французская любовь» (муж бросил, увлёкшись француженкой), первым делом она приехала к дочке в Томск.
Ксюня, ты же не против, если я у тебя поживу?
Конечно, не против, я всё равно скоро замуж выхожу, после свадьбы жить будем у Алексея.
Замуж? Разве не рано? Тебе ведь только-двадцать исполнилось.
Рано?.. (Ксюша чуть не произнесла: «Ты ж меня в шестнадцать родила!» но промолчала. Не гоже матери напоминать о собственной отваге).
В общем, Ксюша уже взрослая и в выборе мужа разбирается сама.
С будущей свекровью отношения у Ксении почему-то складывались даже теплее, чем с мамой. Свёкры приняли её как родную, а мама даже не поинтересовалась, за кого дочка собирается замуж.
Я на свадьбу приеду, но сейчас мне надо морально отдохнуть. Еду в Сочи.
М-м-м Сочи Наверное, там красиво Алексей уезжает туда иногда по делам, вот и вчера отправился на работу
До свадьбы оставалась пара дней. Ксюша слегка вымоталась, пытаясь организовать главное торжество своей жизни.
Алексей всё позвонил новости, срочно уезжает, задерживается. Мама в отпуске и на связь не выходит, дочка не знала, что думать.
Зато она знала другое Алексей, как узнает, что скоро станет папой, с ума сойдёт от счастья!
Детей до свадьбы они, конечно, не планировали, но раз уж всё так совпало свадьба уже на носу, никто и не догадается, что брак по залёту.
О, наконец! Я уж думала, ты влюбился в какую-нибудь красотку в Сочи и передумал жениться.
Не говори глупостей, любимая. Какая красавица? Ты знаешь, каких интрижек на стороне я не признаю.
Хотя на этом моменте Алексей малость слукавил
Это была та ещё «командировка» В голове у Ксении закрутились мушки: а вдруг тайны какие?!
Ксения стояла, не понимая, что происходит.
Какие тайны? Я вообще-то жду ребёнка от Алексея. Давно ему сказала пусть тебя предупреждает
Ты повтори, что сказала?! Ты ждёшь ребёнка от моего мужа?! Это что, розыгрыш?!
Считаешь, я похожа на комика? Мы встретились в Сочи, провели там пара дивных ночей. А потом, прямо накануне вашей свадьбы Алексей, скажи ей, как нам было замечательно!
Убирайтесь вон! Оба! Глаза мои вас больше не увидят!
Ксюша, прости меня, эти отношения ошибка!
Ошибка это выйти замуж за того, кто на такое способен
Ксения подала на развод. Мужу так и не простила, с матерью больше не общалась.
Вернулась в родную деревню к деду с бабулей, где благополучно доносила и родила крепкого мальчика.
О матери и бывшем супруге не слышала да и не хотела слышать.
Через месяц после рождения сына позвонили из роддома Томска:
Это Ксения Сергеевна Захарова?
Да, что-то случилось?
Вашей матери, Ларисе Павловне, не стало после родов. Родилась девочка. Может, вы захотите забрать ребёнка? Или оформлять малышку в Дом ребёнка?
Я Я приеду!
Ксения забрала девочку. Ну не могла она поступить иначе не из тех она, кто бросает детей
Алексей и не подумал бы взять малышку, он до сих пор считал, что во всём виновата только Лариса.
Хотя Ксения считала: виноваты оба, да и вообще, дети не обязаны расплачиваться за грехи родителей.
Дети это счастье. Её счастье. А счастья, как известно, много не бываетДержа на руках крошечную сестру, Ксения впервые остро почувствовала, что такое быть по-настоящему нужной. В маленьком домике под шершавый смех деда, под уютное ворчание бабули, поселился новый свет теперь здесь звучали два детских голоса. Она по ночам укачивала малышку, рассказывая ей сказки, которые когда-то сама слушала, и смотрела на сына, спящего в своей детской кроватке: как он бережно подсовывает сестрёнке свои игрушки, как серьёзно гладит её по щёчке.
Прошлое больше не давило камнем. Ксения знала: сложно, страшно да, но побегать на летнем лугу босиком, замахать мокрыми ладошками друг другу, смеяться истерически над глупыми шутками ради этого стоило пройти всё былое одиночество. Она впервые почувствовала себя целой, а не разрозненной не чьей-то дочкой, не обиженной невестой, а женщиной, которая, несмотря ни на что, смогла дать любовь не словами, а делами.
В деревне уже скоро за шепчущими берёзами заблестят первые звёзды, и Ксюша, глядя в ночное окно, улыбнётся: её дети никогда не узнают сиротства при живых родителях это она им обещает. И, прижимая крепко малышей к груди, чуть слышно шепнёт: «Счастье это когда ты дома. Когда никто не уходит, и у всех на столе горячий чай, а в глазах свет».
