Я переехала к нему, чтобы начать всё с чистого листа, а в итоге спала на диване в «своём собственном доме». Когда я согласилась жить вместе, я верила, что мы построим нечто общее. Я оставила свой район в Харькове, привычную жизнь, часть своих вещей. Взяла только одежду, мечты и надежду, что у меня будет настоящий дом, где мы пара, а не просто соседи. Он жил в маленькой однокомнатной квартире, говорил: «Это временно, потом обязательно найдём что-то просторнее». Я поверила ему.
Первые месяцы были хорошими. Мы спали рядом, вместе готовили ужин, вечерами смотрели сериалы. Пространства было мало, да, но я ощущала, что это наше место. Пока однажды он не пришёл поздно вечером с серьёзным лицом и не сказал, что его мама попала в трудную ситуацию с деньгами, а сестра осталась без квартиры. Он сказал: «Это совсем ненадолго, пока они не решат свои вопросы». Я не хотела выглядеть эгоисткой и согласилась.
Проблема в том, что эти «пару дней» затянулись на недели. Комната досталась его маме и сестре, потому что «маме нужно полноценное спальное место, ведь она уже пожилая». Сестра заняла собой весь шкаф для одежды и облюбовала ванную, будто жила здесь всегда. А я перебралась на старый раскладной диван в гостиной. Сначала я думала, что это временно, что скоро всё встанет на свои места. Но никто не говорил о том, чтобы уходить. Каждый вечер я стелила себе диван, накрывалась пледом, а утром убирала всё, чтобы гостиная снова выглядела «как надо».
Постепенно стало невыносимо. У меня не было личного пространства, негде было держать свои вещи, негде было толком по-настоящему отдохнуть. Возвращалась домой уставшая после работы а лечь можно только на чужой диван. Мать его всё время комментировала: как я готовлю, во сколько прихожу, что надеваю на улицу. Сестра не работала, целыми днями бездельничала, оставляла после себя грязную посуду а ощущение, что это я тут лишняя.
Больше всего больно было от того, что он ничего не делал. Ни разу не сказал: «У моей девушки тоже есть права на этот дом». Границы не ставил наоборот, просил «набраться терпения, всё понять правильно, не драматизировать». В один вечер, уже почти не выдержав плохих ночей на диване, я прямо сказала: нам нужно найти другое решение, я не могу всю жизнь спать, как гостья. И тогда он мне ответил: «Это моя мама, это моя семья». Именно тогда я поняла меня в этом списке просто нет.
Я позвонила своей маме, и вернулась в родной дом в Днепре. Иногда он звонит, говорит, что у нас может что-то получиться, если только не жить под одной крышей. А я… сама уже не знаю, что думать и чувствовать.
