Дневник. Москва, сегодняшний день.
Я, Людмила Власова, привыкла к порядку и точности во всем в семье, бизнесе, даже в мелочах. Мое агентство недвижимости крупнейшее в столице, миллионы гривен проходят через наши счета ежемесячно, а окна моего офиса смотрят на Кремль и Москва-реку. Пентхаус на последнем этаже часто мелькает на обложках журналов, ведь у меня всё: стекло, сталь, мрамор. В моем мире время деньги, все решается мгновенно. Никто не позволяет себе слабости.
Но сегодня я почувствовала незнакомое раздражение. Сергей Петров, сотрудник, который убирает мой кабинет вот уже три года, опять не явился. В этом месяце уже третий раз. Причина все та же: «Семейные неотложные дела, Людмила Ивановна».
Дети?! фыркнула я, поправляя дорогой жакет перед зеркалом. За три года ни слова о них.
Анна, моя помощница, пыталась меня урезонить: мол, Сергей всегда был надёжен, аккуратен, исполнительен. Но я уже не слушала для меня это просто оправдание, за которым прячется лень.
Дай его адрес, резко сказала я. Сама разберусь, что у него за «чрезвычайная ситуация».
Минуту спустя на экране появилась строка: улица Красногвардейская, дом 18, Шевченковский район, Киев. Промышленный спальный район гдето на окраине так далеко от моих стеклянных башен и блеска столицы. Я ухмыльнулась не сомневалась, что увижу обычную лень и халатность на месте.
Через полчаса мой чёрный Mercedes медленно въезжал на разбитую киевскую улочку. Дорога вся в лужах, вокруг бегают босые дети, по углам шныряют бездомные коты. Домики маленькие, простые, выкрашены кто во что горазд. Местные смотрели на машину, как будто в их двор приземлился инопланетный корабль. Я вышла, встряхнула плечами даже здесь оставалась уверенной, хотя внутренне ощущала себя чужой. Я постучала в потрепанную старую дверь с выцветшей табличкой «18».
Кто там? тишина, только голоса детей и плач малыша. Дверь отворилась.
В проёме стоял Сергей. Но не тот аккуратный, сдержанный мужчина, которого я привыкла видеть. Передо мной был человек с синяками под глазами, в помятой футболке. Он явно не ожидал меня.
ЛЛюдмила Ивановна? голос дрожал.
Я приехала узнать, почему мой офис остался грязным, холодно произнесла я.
Я шагнула внутрь, но он попытался меня не пустить. Тут в комнате раздался визг малыша, и я вошла, не обращая внимания на сопротивление.
В квартире пахло гороховым супом и сыростью. На старом матрасе под изношенным одеялом дрожал мальчик лет шести. Но мое дыхание перехватило не это. На столе, среди медицинских книжек и пустых пузырьков, стояла фотография в рамке. Это была моя сестра Мария погибшая много лет назад в автокатастрофе. Перед фото золотой крестик, тот самый, фамильная реликвия, пропавшая в день похорон.
Откуда это?.. прошептала я, едва касаясь цепочки пальцами.
Сергей, опустившись на колени, заплакал:
Я не крал Мне Мария сама отдала перед смертью. Я был медбратом, тайно ухаживал за ней, потому что ваша семья не хотела, чтобы кто-то прознал о болезни. Она просила меня беречь сына Но после похорон ваши родственники угрожали мне, чтобы я исчез. Я пошёл работать уборщиком, чтобы быть хоть немного ближе к вам А мальчик ее сын Ваш племянник. У него те же проблемы со здоровьем, что и у вашей сестры. Денег на лекарства у меня нет.
Я не помню, как опустилась рядом с малышом. Взяла его худенькую ладошку. Смотрю: глаза его точь-в-точь мамины, Мариныны. Боль, страх, стыд и надежда слились во мне. Я, привыкшая всегда стоять выше других, впервые плакала на полу коммуналки
В тот день мой Mercedes поехал обратно в центр не один. Сергей и маленький Миша ехали со мной в лучший киевский госпиталь. Через пару недель мой офис перестал быть стеклянной крепостью отчуждения.
Сергей больше не моет полы теперь он руководит фондом «Имени Марии Власовой», помогающим тяжелобольным детям.
Я приехала в этот дом, чтобы увольнять, а нашла родню. Поняла: только спустившись в грязь, можно найти настоящее золото жизни. Иногда, чтобы обрести семью, которой так не хватало, нужно потерять гордость.
