В Новый год к нам зашла соседка: «Можно к вам на часок? Зарплату не дали, дома пусто, даже к чаю детям ничего нет. Сижу одна с мальчишками, им ведь тоже праздника хочется…»

В новогоднюю ночь заглянула соседка:
Можно к вам на чуть-чуть?
Зарплату не выплатили, дома совсем пусто, даже чаю детям нечем подать.
Сижу одна с мальчишками ведь им тоже хочется праздника
Анна стояла у плиты, разглядывая свою утку с яблоками, только что вынув ее из духовки.
Запах был такой, что хотелось просто закрыть глаза и наслаждаться.
С утра она не отходила от кухни: поливала птицу, следила за температурой, контролировала каждую минуту.
Итог оказался идеальным.
Серёжа, иди посмотри!
позвала она мужа.
Сергей вышел из своей комнаты, присвистнул и одобрительно кивнул:
Аннушка, да это же ресторан!
А как иначе, улыбнулась Анна.
Сейчас переложу на блюдо, украшу будет как на картинке.
Она аккуратно поместила утку на большое фарфоровое блюдо, разложила вокруг яблочные дольки, добавила зелень.
Все выглядело как открытка.
Стол был уже заставлен: оливье, селёдка под шубой и винегрет, бутерброды с красной икрой, нарезка дорогих сыров и колбас, фрукты виноград и мандарины.
Отдельно стоял поднос с домашними котлетами и картошкой.
Мы ресторан открыли, что ли?
усмехнулся Сергей.
Нет, спокойно ответила Анна.
Просто хочется встречать Новый год по-нормальному.
Мы ведь целый год пахали, можем себе позволить.
Муж приобнял ее за плечи:
Согласен, давно не отмечали по-настоящему.
В последние годы они во всем себя ограничивали копили на ремонт.
Теперь ремонт был завершен, доходы стали стабильными, можно было устраивать настоящий праздник.
Анна с заботой расставляла приборы, доставала редкие хрустальные бокалы.
Все должно быть празднично и красиво.
К десяти вечера стол был готов.
Супруги переоделись, сели друг напротив друга.
Сергей разлил шампанское.
За нас?
За нас.
Они чокнулись.
Анна попробовала салат получилось потрясающе.
Сергей положил себе утку, закатил глаза:
Какой вкус, Аня!
Ты кудесница.
Ей было приятно.
Этот стол, уют, спокойствие и возможность не спешить настоящее счастье.
Ровно в одиннадцать прозвонил звонок.
Они переглянулись: кто мог прийти так поздно?
Сергей пошёл открывать.
На пороге стояла соседка Мария с двумя мальчиками.
Вид у неё был тревожный, глаза заплаканные.
Серёж, прости, что вот так Можно к вам на минут двадцать?
Мне совсем тяжело.
Что случилось?
спросил он.
Да всё сразу залепетала Мария.
Зарплату не дали, работаю без официального оформления.
Дома совсем ничего, детям даже чай нечем накрыть.
Подруги обещали приехать, но не приехали.
А ребятам праздник нужен
Мальчики стояли за её спиной худые, в стареньких кофтах, молчаливые.
Сергей растерялся.
Выгнать соседку с детьми в новогоднюю ночь просто нечеловечно.
Заходите, сказал он.
Сейчас Анну позову.
Когда Анна вышла и увидела гостей, она сразу поняла: их вечер вдвоём закончился.
Привет, Маша мальчишки.
Анна, извини, что так вторглись, Мария вытирала глаза рукавом.
Мы правда не знаем, куда еще идти.
Можно буквально на несколько минут?
Анна взглянула на детей.
Они молчали, но взгляд их был прикован к столу.
Садитесь, тяжело выдохнула она.
Гости прошли и всё закрутилось.
Мам, ты только на это посмотри!
ахнул старший.
Сколько еды!
А икру можно?
тут же спросил младший.
Садитесь, сказала Анна.
Мальчики уселись.
Старший схватил утиную ножку руками:
Тётя Аня, можно?
Не ждав ответа, откусил кусок.
Младший уже ел бутерброды с икрой.
Вкусно!
радостно заявил он.
Мам, ещё можно?
Мария не останавливала сыновей, сама накладывала им еду:
Ешьте, ребята, ешьте.
Мы дома только макароны ели, поешьте нормально.
Мальчики ели быстро и жадно.
Старший съел половину оливье, младший почти всю икру.
Потом взялись за нарезку колбасы, сыры, ветчину.
Через несколько минут нарезка исчезла.
Анна смотрела на всё это, как на плохой сон.
Сергей попытался сгладить:
Вот это аппетит у вас, ребята!
Но никто не услышал.
Они уже добрались до утки, большие куски исчезали один за другим.
А хлеб есть?
спросил старший.
Анна принесла хлеб.
Мальчики делали бутерброды, Мария тоже не стеснялась брала салаты, утку, котлеты.
Извините, что так, сказала она, жуя, но вы же понимаете, дети голодные
Через двадцать минут праздничный стол был практически уничтожен.
Салаты исчезли, утка разобрана, икры, сыры, колбасы, фрукты всё съедено неожиданными гостями.
Анна сидела неподвижно, с каменным лицом.
Два дня она потратила на готовку, вложила тысячи гривен, силы и душу, мечтая о тихом празднике с мужем.
Итог был другой.
Когда часы показали без пятнадцати двенадцать, Мария поднялась:
Нам пора, спасибо огромное!
Вы нас спасли!
Мальчики собирались, младший схватил пирожное:
А это можно взять с собой?
Бери, устало ответила Анна, не глядя.
Гости ушли, оставили дежурные поздравления.
Дверь захлопнулась.
Анна и Сергей остались стоять на кухне, глядя на то, что недавно было праздничным столом.
На тарелках крошки, салатницы пустые, фрукты исчезли до последнего.
В вазе остались лишь несколько мандаринов.
Ты видел это?
тихо спросила Анна.
Видел, так же тихо ответил Сергей.
За тридцать минут съели всё, что я готовила два дня.
Анечка
Даже нормально не поблагодарили.
Ни один.
Просто хватали, жевали и просили ещё.
Сергей обнял жену.
Анна не плакала она просто смотрела на пустые тарелки, пытаясь понять, что произошло.
Под бой курантов они всё же чокнулись бокалами.
Но праздник был испорчен, настроение уничтожено.
На следующий день Анна прибирала кухню: мыла посуду, убирала крохи и то, что можно было назвать остатками.
Серёжа, сказала она, понимаю, у людей бывают трудности, зарплату не дали.
Но почему она не остановила детей?
Почему не сказала: хватит, ребята, это не наше?
Не знаю, пожал плечами муж.
Может, они и правда были голодные
Голод это одно, а жадность другое.
Они не ели, а хватали, будто никогда больше не увидят еды.
Сергей промолчал, Анна продолжила:
Эта Маша сидит, вздыхает, выглядит несчастной, а сама тарелки детям ставит: «Ешьте, ребята».
О нас она подумала?
Что нам потом есть?
Вечером первого января Анна встретила Марию на лестничной клетке.
Та бодро улыбнулась:
Аня, привет!
С Новым годом!
Спасибо за вчерашнее!
Анна посмотрела на довольную соседку и внутри что-то окончательно оборвалось.
Привет, холодно сказала она и прошла мимо.
Мария с удивлением проводила взглядом.
Анна вынесла мусор и вернулась домой.
Машу встретила?
спросил Сергей.
Встретила.
Как?
Не буду больше с ней общаться, пусть ищет других спонсоров.
Прошла неделя.
Анна несколько раз встречала соседку на лестнице или в лифте и всякий раз отворачивалась, делая вид, что не замечает.
Мария пыталась заговорить ответом была только тишина.
Аня, может, хватит злиться?
однажды спросил Сергей.
Я не злюсь, спокойно ответила она.
Просто поняла: жалость плохой советчик.
Мы пожалели, впустили.
Итог разорённый стол, испорченный праздник.
Но у них сложная ситуация
Серёжа, трудности не дают права вести себя так.
Можно попросить чай, немного еды.
Они же смели всё подчистую, не извинились.
Муж тяжело вздохнул спорить было бессмысленно.
Прошёл месяц.
Отношения с соседкой не восстановились.
Анна здоровалась негромко и без улыбки, иногда просто молчала.
Мария жаловалась другим, что Анна «зазналась», но ей было всё равно.
Тот Новый год запомнился ей навсегда: пустой стол, довольные лица незваных гостей и чувство опустошения.
И Анна решила твердо: больше никогда не впускать в дом тех, кто путает гостеприимство с возможностью нахлебничать.