Я встретила своего мужа, когда училась в университете в Харькове. Тогда нам обоим было по восемнадцать лет, и мы были просто обычными студентами среди огромных корпусов, потерянные в переплетениях длинных коридоров. Его я различила сразу: в толпе он выделялся каким-то странным спокойствием, мощной интеллигентностью и, самое главное, настоящей добротой. Вначале мы просто дружили: зимние прогулки во дворе университета, чай из старого чайника в общежитии, разговоры до рассвета, среди которых изредка мелькали совершенно нелепые темы, будто из другого мира. Но потом туман словно рассеялся я поняла, что всё это время любила его. Через несколько месяцев мы стали парой, и этот отрезок жизни теперь кажется мне наваждением как будто лучшие сны, которые никогда не повторятся. Мы оба уверены до сих пор: годы учёбы были нашими самыми счастливыми.
Через год после знакомства Илларион сделал мне предложение. Мы поженились скромно: денег особо не было, никакой роскоши, только узкий круг родных, старая квитанция за аренду и посиделки на кухне. Всё было очень по-домашнему, по-настоящему; казалось, будто само время делает реверанс нашему счастью.
На втором курсе Илларион начал подрабатывать стипендии едва хватало, и мы поначалу ютились в общежитии. О собственной квартире тогда оставалось только мечтать. Но мечты иногда вырастают прямо посреди бессонных ночей: после смерти моей бабушки мне досталось небольшое наследство, а Илларион за всё это время успел кое-что отложить гривны, пахнущие экономией. С этих денег мы смогли оплатить первый взнос по ипотеке на двухкомнатную «хрущёвку» в спальном районе Киева, потому что планировали когда-нибудь услышать в этих стенах ещё и смех ребёнка.
Десять лет мы были вместе, но детей у нас так и не появилось. Пару лет назад у Иллариона начались неприятности на работе. Казалось, все офисы вдруг окрасились в серо-голубой, и воздух пропитался тревогой. Когда фирма, где он был главным бухгалтером, попала в передрягу, хозяин свалил всю вину за долги и «чёрную бухгалтерию» на Иллариона. Шарканье адвокатов, тяжёлые коридоры суда и вот уже Илларион, абсолютно невиновный, получает четыре года колонии. Мы пытались бороться: вникали в материалы дела, как будто это китайская грамота, но бумаги были составлены хитро, и муж вышел виновным, хотя он просто исполнял указания начальства. Это время казалось мне приглушённым сном, где нельзя кричать и не слышно собственных шагов, но я держалась поддерживала Иллариона, как могла, хотя сама не заметила, как мои собственные силы иссякли.
Прошёл год и вдруг на пороге появилась свекровь. Она стояла в прихожей, словно прямая линия между прошлым и настоящим. «Ты здесь больше не живёшь», сказала она громко, будто читала чужой текст. Обвинила меня во всех бедах Иллариона, а потом принялась рассказывать, что квартира его заслуга, и у меня нет на неё никаких прав. Я слушала, как будто в небе слышался вой ветра, и никак не могла поверить в такую жёсткость.
Оказалось, что перед судом муж оформил на мать доверенность, и она через банк получила выписку о том, что все платежи по ипотеке шли с его карточки. Теперь свекровь утверждает: этих бумаг достаточно, чтобы суд признал, будто у меня вообще нет прав на квартиру. Я заблудилась в этом бесконечном коридоре событий, не знаю, куда идти, и кажется, что всё это лишь странный, затянувшийся сон, из которого так и не удаётся проснуться…
