Опять, что ли, они в субботу нагрянут? Мы же договорились провести эти выходные вместе, поездку за город спланировали, голос Марии дрожал от усталости, напряжение витало в воздухе, отражаясь от кафельных стен их скромной киевской кухни. Она, стоя у мойки, бессильно тёрла тарелку губкой, бросая косой взгляд на мужа. Артём сидел за столом, опустив глаза в чашку с холодным чаем, и нервно теребил край вышитой салфетки, доставшейся им ещё от мамы Марии.
Маш, ну а как я мог ей отказать? вымученно выдохнул он, пытаясь сгладить углы. Ольга звонила скучают они с Серёжей и Платоном. Не виделись сто лет. Племянничек к дяде просится. Я что, родной сестре дверь закрою? Они уже всё решили.
Не виделись… Мария выключила кран с такой силой, что тот жалобно заскрипел. Она вытерла руки, повернулась к мужу, скрестив их на груди: Тём, они две недели назад тут как к себе домой сидели. И на майские приезжали целых три дня. И каждый раз одно и то же: с пустыми руками, сразу за стол, съедают всё наготовленное за полвыходного, оставляют гору грязи и уезжают.
Артём поморщился. В его семье считалось, что родственники приходят, когда хотят, и отказывать нельзя как бы ни были заняты хозяева, как бы ни болела спина.
Ты бы не считала Ну, Маш, это же мои Кровные люди. У Серёжи премию урезали, у Ольги всё плохо, она жалуется. Пусть придут, посидим, поговорим. Я сам схожу всё куплю. Посуду помою, обещаю.
Мария хмыкнула обещания все были наперечёт. Артём, конечно, покупал хлеб, воду, самую дешёвую колбасу, считая, что «стол полный». А вся тяжесть расходов и десятичасового стояния у плиты ложилась на неё. Мытьё посуды тоже он после обеда засыпал на диване, а она возилась по кухне.
Шесть лет в браке. Квартиру Мария получила по наследству от своей бабушки её личная собственность. Артём работал неплохо, но почти всё уходило на кредит за машину и родителям-пенсионерам. Бюджет собирался из зарплаты Марии она заведовала аптекой сети в Киеве, и её деньги шли на продукты, оплату счета за свет, нужды дома и отпуск.
Мария никогда не была жадной. Первые годы радовалась гостям: пекла пироги, запекала буженину, придумывала салаты. Но за эти годы визиты Ольги стали для неё тяжёлой повинностью. Ольга громкая, властная, вечно уверенная, что всё ей должны воспринимала дом Марии просто как бесплатное кафе.
Пятница начиналась, как всегда, бессмысленным марш-броском по супермаркету. Мария толкала перед собой тяжёлую тележку, судорожно сверяя список: говядины на отбивные (Ольга курицу называла «кормом для бедных»), красной рыбы для бутербродов Платона, три вида сыра, сезонные овощи, которые стоили нынче как крыло от самолёта, и любимый торт племянника.
Даже когда расплачивалась своей украинской картой на кассе, смотрела на цифру в 3500 гривен с тоской. Эти деньги хотела отложить на сапоги старые уже потрескались. Но сапоги когда-нибудь потом.
Еле донесла две тяжёлые сумки на четвёртый этаж лифта же нет. Артём задержался в автосервисе, всё на её плечах. Дома бросила пакеты, осталась босиком в коридоре, слыша приглушённый голос мужа он с кем-то говорил по телефону.
Она шла в кухню, но замедлила шаг возле спальни: разговор был по громкой связи, голоса Ольги невозможно было не узнать.
Бронируй сейчас, пока скидка раннего бронирования! вещала сестра. Мы столько мечтали об этом отеле в Анталии, ультра всё включено! Серёжа аванс получил сразу оплатили, гори оно всё огнём! Потратили двести тысяч гривен, но живём же только раз!
Ого пробубнил Артём с неподдельным уважением. А ты ж жаловалась, что премию урезали, жмёте пояса?
В телефоне раздался сытый смех Ольги:
Ой, Артём, ты смешной! Конечно, экономим: дом макароны с сосисками. Ни ресторанов, ни деликатесов. Но главное к вам на выходные! Маша вашей всё на убой готовит: то рыба, то мясо, то салатики. Наедаемся у вас до среды, а это какая экономия! Скажи ей пусть красную рыбу купит, Платон её обожает. Короче, завтра к часу ждите, мы приедем голодные!
Связь оборвалась. Артём что-то буркнул и бросил телефон на одеяло.
Мария стояла, чувствуя, как от тяжёлых пакетов немеют пальцы. То была ничтожная боль по сравнению с волной ледяной обиды и гнева, обжигающей изнутри.
«Макароны они едят Двести тысяч на Турцию. А я сапоги не купила, чтобы стол поломился для этих халявщиков, потому что им удобно экономить бюджет за мой счёт»
Мария не кричала, не шла скандалить. Просто медленно, по-деловому принялась за дело.
Всё мясо отправила в заморозку. Сыры, рыбу, деликатесы в непрозрачный контейнер на нижнюю полку холодильника, затолкала кастрюлями. Торт разрезала пополам: одну часть убрала, другую накрыла крышкой.
Кухонный стол остался пустым, раковина чистой.
Вечер шёл своим чередом. На ужин простая гречка и вчерашние котлеты. Артём ел и не замечал отсутствия кулинарных чудес. Он ни словом не обмолвился о грядущей встрече видимо, был уверен: жена всё приготовит сама.
Субботнее утро Мария встретила непривычной тишиной. Поздний подъём, душ, неспешное чаепитие с любимым сыром, книга в руках вместо фартука или разделочной доски.
Артём, проснувшись к полудню, удивился отсутствию пиров:
Маша, а ты что, не готовишь? Ольга с семьёй вот-вот приедет. Духовка сломалась?
Мария не поднимая головы ответила спокойно:
Не сломалась. Сегодня я отдыхаю. У меня выходной.
А чем гостей кормить будем?
Не знаю. Можешь сварить гречку, есть ещё котлеты. Магазин через дорогу, кошелёк твой в прихожей.
Да брось, ты на что обиделась Я же гарантирую посуду сам перемою! Где пакеты то, которые вчера притащила?
Эти продукты куплены на неделю нашей семье. Не для тех, кто экономит, чтобы на море поехать. Я вчера всё услышала, Мария подняла глаза и смотрела в упор. Благотворительной кухни больше не будет.
Щёки Артёма залил румянец. Он хотел что-то сказать, но тут раздался громкий звонок Ольга, Серёжа и Платон были точны, как часы.
В прихожую ворвались громкие голоса, запах чужих духов, топот.
Фух, доехали! Пробки караул, гремела Ольга. Миш, где наши тапки? Платон, не трусь плечом о стену!
В кухню ввалилась Ольга в красном спортивном костюме, за ней Серёжа грузный, недовольный, и их черноволосый сын, уткнувшийся во смартфон.
Ольга повела носом и вскинула брови:
Машка, а что это у вас ничем не пахнет? она посмотрела на пустой стол. Мы, между прочим, не завтракали, твои отбивные берегли!
Мария отложила книгу и спокойно повернулась:
Привет, Ольга. Здравствуйте, Серёжа. Мы не садились и не собирались. Обед не готов.
Ольга моргнула, повернулась к Артёму тот комкал салфетку, как провинившийся ребёнок.
Как это не готов? Мы ж гости, Маша! У ребёнка режим!
Надо было покормить его дома или заехать в кафе, ровно ответила Мария.
Серёжа со стуком опустился на табуретку:
Это что, прикол? Тащились через весь Киев на пустой стол? Маша, доставай салаты, жрать хочется.
Слово резануло по ушам, но Мария даже не вздрогнула:
Салатов нет, Серёжа. Ни отбивных, ни рыбы. Вчера я случайно услышала очень интересный разговор. Узнала, каким образом мой дом превращён в вашу семейную столовую, чтобы экономить деньги на путёвки.
Ольга вспыхнула, повернулась к брату:
Ты что, говорил с нами при ней? взвизгнула.
Я не знал, что она слушает… Думал, на кухне
Ну и что? Да, мы едем! Да, экономим! Родственники! Вы обязаны нас кормить! Детей у вас нет, деньги девать некуда! Мог бы брат впрячься за сестру. Не обеднеете с котлетки!
Мария выпрямилась, её взгляд стал холодным:
Здесь никто никому не обязан. Квартира эта моя. Кошелёк не филиал вашего банка. За три месяца ваши визиты стоили мне пятнадцать тысяч гривен. Я более не намерена содержать тех, кто хвастается, как удобно сидеть у меня на шее.
Ты деньги за ребёнком считаешь?! с наигранной трагедией завыла Ольга, хватаясь за сердце.
Серёжа тяжело встал:
Нас к брату пустили, а не к тебе, хозяйка!
Серёжа, спокойно! впервые вмешался Артём, став между Марией и гостями. Не смей так говорить в её доме.
В её доме?! прошипела Ольга. Ты теперь мямля? Голоса не имеешь? Заставь жену накрыть на стол!
Теперь уже Артём посмотрел на сестру, впервые видя её такой настоящей, злой и наглой. Ему вдруг стало мучительно стыдно.
Моя жена никому не прислуга, Оля. Ты и Серёжа приходите только поесть. Вам начхать, как у нас дела. Даже торт не принесёте.
Ах так?! Вот и сидите вдвоём. Маме расскажу, какой подкаблучник ты стал!
Да рассказывай! невозмутимо сказала Мария. Дверь там. По пути купите Платону сосисок сэкономите.
Ольга запричитала, схватила сына за руку, таща его к выходу. Они грохнули дверью так, что вешающиеся наглядные ключи чуть не слетели с крючка.
В наступившей тишине Мария ощутила, как буквально с плеч свалился неподъёмный груз. Она вся тряслась, но в душе было необъяснимо светло.
Артём подошёл, осторожно дотронулся до её плеча:
Маша Прости. Я правда не понимал. Думал семейные посиделки… Только сейчас понял, чем всё это было для тебя.
Мария посмотрела внимательнее: в его глазах было искреннее раскаяние. Пусть ему тяжело, но теперь он сделал правильный выбор выбрал их семью.
Главное теперь ты всё понял, Артём, негромко, но твёрдо сказала она. Я не против твоих родных. Но в этом доме уважение прежде всего. Хотят прийти пусть приходят с тортом, улыбкой и с извинениями. А пока вопрос закрыт.
Закрыт, с облегчением сказал Артём и, улыбнувшись, уже с детской неуверенностью предложил: Может, давай закажем пиццу или суши? Я сам всё оплачу Посуду мыть не придётся.
Мария засмеялась легко и звонко, впервые за много недель:
Давай! И фильм тот посмотри.
Пока Артём заказывал доставку, Мария открыла холодильник, достала полторта, налив себе кофе, села за светлый чистый стол и поняла: впереди у них удивительно спокойные, тихие, по-настоящему семейные выходные.
Не забудьте подписаться, если близка эта история, и оставить свой комментарий.
