Высадив пассию из своей видавшей виды «Лады», Бучин раскланялся с ней чуть ли не как джентльмен в Эрмитаже, и, щурясь от мрака питерской промозглой ночи, покатил домой. У подъезда постоял секундочку, подбирая мысленно величественные и мужественные слова для разговора с женой. Вдохнул удушающий дух подъезда, поднялся по шершавым ступеням, открыл дверь.
Привет, выдал Бучин, делая вид беззаботного кота.
Привет, Борис. Дома, куда ж я денусь, отозвалась Вера из кухни, как всегда спокойно. Ну что, идти тебе отбивные жарить, или нет желания?
Бучин решил действовать резко, как русский дуб: поставить точку в этой двойной жизни, пока на губах ещё не остыли следы чужих поцелуев, пока опять не затянуло бытом и желанием смотреть хоккей под оливье.
Вера, Бучин прокашлялся, собирая всю волю в кулак, я пришёл сказать нам надо расстаться.
На Вере как всегда это сообщение отразилось с мерцающим спокойствием. Веру вообще редко можно было вывести из себя за глаза Борис звал её «Вера-Ледяная», иронизируя по поводу её невозмутимого характера.
То есть? спросила Вера, облокотившись о косяк. Мне отбивные не жарить?
Смотри сама, пожал плечами Бучин. Жарь, не жарь. А я я ухожу. К другой.
Любая нормальная жена на её месте уже летела бы за чугунной сковородкой, устраивала бы истерику, а тут ни искры.
Ой, ну что за «рыцарь на белой кобыле», сказала Вера. Ты мои сапоги из ремонта забрал, герой?
Нет, смутился Бучин. Но ежели тебе надо, сейчас помчусь на улицу Римского-Корсакова, верну.
Эх ты, Бучин, вздохнула Вера. Пошли полоумного за сапогами он, глядишь, и калоши дедушкины припрёт.
Бучин даже обиделся: как-то не по сценарию идёт великое расставание. Где страсти, где драмы? Но что поделаешь, супруге эмоции выдавать не положено по внутреннему регламенту.
Мне кажется, ты не слышишь! повысил голос Борис. Я, официально заявляю, ухожу к другой женщине! Навсегда! А ты про сапоги, про отбивные
Ну, пожала плечами Вера, в отличие от меня ты свободен как ветер, твои сапоги не на ремонте иди хоть на Кудыкину гору.
Вот живём мы вместе пятнадцать лет, а понять, где у Веры шутка, а где правда, Борис так и не сумел. Кстати, давно ведь нравилась ему её уравновешенность, молчаливость и фигура. Да и хозяйство на Вере всегда держалось надёжно, будто на якоре в Балтийском море.
Но любовь штука коварная: теперь сердце Бучина летело к другой, да так жарко, грешно и мучительно, что он был готов перевернуть всё ради новой жизни.
Вот, Вера, с напускной трагичностью сказал он, спасибо тебе за всё. Но повторяю: я люблю другую. А тебя теперь уже нет.
Ой, вот это событие, хмыкнула Вера. Не любит он меня, тапок недобитый! У меня мама, например, вообще к математике тяготела, а отец обожал баню и «Жигулёвское». И ничего, всё при деле, я ведь вон какая уродилась.
Бучин чувствовал, что спорить с этой женщиной что лбом в российскую бюрократию. Пыл исчез, ничего не хотелось, даже гром с небес.
Верунь, ты правда замечательная, признал он кисло. Но люблю Май э-э, другую. Всепоглощающе и дерзко. Я ухожу к ней!
Другую? Ты что, к Наташке Крапивиной метишь? невозмутимо спросила Вера.
Бучину стало не по себе: с Крапивиной действительно что-то было когда-то. Как? Откуда она знает?
Ты ты откуда?.. Хотя ладно. Не Крапивина.
Вера зевнула и пошла глубже на кухню.
Светка Бурбульская тогда? К ней подался?
Бучин весь съёжился: ещё одно попадание прямо в яблочко! И как она выведывает?
Нет, не Светка и не Наташка! выдохнул он. Это великолепная, несравненная женщина воплощение всех моих мечтаний! Не мешай мне!
Да что ж ты как мальчишка, вздохнула Вера. Майка значит. Майя Валентиновна Гусяева? Тридцать пять, двое детей, список прививок длинней, чем Транссибирская магистраль?
Бучин склонился над обувной полкой.
Откуда ты всё выведала? Следишь?
Боренька, родной, вздохнула Вера, да я гинеколог в третьем поколении. Всех женщин в нашем районе я через свои руки провела, а ты только через душу свою пытаешься провести. Мне достаточно карты подсмотреть понимаю, где ты наследил.
Бучин напрягся и собрал остатки достоинства:
Ну и пусть, даже если ты права! Всё равно ухожу. Это ничего не меняет.
Ох, Борис, усмехнулась Вера, будь ты поумней спросил бы у меня совета! Кстати, ничего сверхъестественного в твоей «музе» нет по медчасти как все А её историю болезни читал?
Н-нет признаёт Бучин, устыдившись.
Вот то-то и оно, поставила точку Вера. Живо бегом под душ. Завтра Семёнычу позвоню, примет в диспансере без очереди. А после обсудим твое «новое счастье». Позорище: муж ведущего гинеколога умудряется споткнуться о простую санитарку
И что теперь мне делать? жалобно спросил Бучин.
А я пошла отбивные жарить, весело сказала Вера. Ты мойся, думай о своей вершине мечты. Если что подъезжай, контактами поделюсь. Только сапоги не забудь из ремонта забрать, герой любви ты наш!
